Пока мы ужинали сосисками, зажаренными на костре, и запечённой в углях картошкой, температура поднялась до плюса и держалась примерно на уровне замечательных тринадцати – пятнадцати градусов. Это было настолько комфортно, что мы с Владом, недолго думая, поснимали куртки и толстые пуховые штаны, оставшись только в термобелье и толстых шерстяных носках. Несмотря на мое отвратительное настроение, он все же втянул меня в разговор, и мы долго обсуждали лосей и их основные отличия от оленей. Не спрашивайте, почему лоси и олени, мы и сами не поняли, как перешли на эту тему. Мы тихо разговаривали, смеялись и даже не заметили, что так легко и просто не общались уже очень давно. Последний раз так просто нам было, когда мы сидели в огромном замке на кушетке напротив камина. Когда мы не боялись ничего, и нам было так хорошо, так правильно вместе, словно произошло невероятное по редкости чудо – встреча двух, идеально подходящих друг другу, людей. Такое же редкое, как парад планет или солнечное затмение, но настолько же правильное, естественное и величественное как космическая механика, неотвратимое, как законы физики. Нам суждено было встретиться. Нам суждено было быть вместе.
Влад посмотрел на меня и замолчал. Он знал, о чем я думаю, и для этого ему не нужно было лезть в мою голову, он прекрасно читал по моему лицу. Он скользил взглядом синих глаз по моему лицу, нежно касаясь моих глаз, носа, губ, шеи. Он откровенно любовался мной. Я покраснела и отвела глаза. Хорошо, что здесь темно и слишком холодно, для того, чтобы даже помыслить о чем-то интимном. Но судя по взгляду Влада ему было очень даже комфортно думать о чем угодно. Что-то в его взгляде сводило расстояние между нами до минимума, что делало нас такими же близкими, как было раньше. Мне стало неловко, но приятно. Я прятала взгляд от внимательных синих глаз, судорожно вспоминая любую тему, для разговора.
– Кстати о выходе. Нет идей, что бы это могло быть? И где? – сказала я, быстро бросила взгляд на Влада и нервно почесала кончик носа. Он все понял и улыбнулся, тепло и все же с заметной долей иронии. Опустил глаза и слабо помотал головой, как бы говоря: «Ну и трусиха же ты, Лера».
– Не знаю, – он решил подыграть мне и сделать вид, что это самая актуальная тема для разговора. Прямо здесь и сейчас нет ничего важнее, и да, подождать это не может. – Яшка сказало, как только ты поймешь, где мы, сразу найдется дверь.
– Откуда я должна это узнать?
– Ну, не знаю. Оттуда же, откуда знаешь, как возводить горы и северные пустыни.
– Никто меня научил, – выпалила я, и тут же увидела, как по лицу Влада скользнула тень недовольства. Никто категорически ему не нравился. Само собой поводов для этого было предостаточно, но дело было не в том, что оно он жуткий, всемогущий и может запросто убить нас, не в том, что мы с Яшкой видели его, но Владу он ни разу не показался. Дело было в том, как я отношусь к нему, и это я поняла только сейчас. Все, что я сделала, все что я сказала… Так не говорят о ком-то, кто не имеет значения, а значит, что бы это чудовище ни разбудило во мне – страсть, смелость, а может и влюбленность – это нравилось мне, и нужда в этом была настолько сильной, что я не побоялась пожертвовать свободой, а возможно, и жизнью, в том числе и его (Влада, Яшку во внимание брать нет смысла, оно и было не свободно) ради того, чтобы снова и снова чувствовать это.
– А чего ты так за него держишься? – спросил он тихо. – Что такого в нем, что ты готова…
– Во мне.
– Что?
– Не в нем. Во мне. Он дает мне то, чего у меня нет, не было, и возможно не будет никогда.
– Хм… – нахмурился Влад, явно недовольный моими словами. – И что же это?
Я задумалась, подбирая слово, подходящее для того, чтобы описать то, что родилось и росло во мне с момента нашего здесь появления. Это что-то было крошечным сначала, но росло с каждым днем, превращаясь во что-то, что временами становилось больше меня, переставало поддаваться контролю и делало меня совершенно…
– Свободной. Да, пожалуй. Он дает мне свободу.
– От чего? – криво усмехнулся он одним уголком рта.
– От кого, а не от чего.
Влад уставился на меня, соображая, к чему я клоню:
– От меня? – спросил он.
– От меня, – ответила я.
Он лишь удивленно вскинул брови, а я продолжила.
– Моя зависимость от чего бы то ни было, живет лишь в моей голове. В реальности ее нет. Я имею в виду… Я же не диабетик, мне на самом деле и не нужно то, что мне кажется жизненно необходимым. Как, например, инсулинозависимым. Там уж без вариантов, но я-то… Я не умру без института, без родных, без Сани, без книг. Без книг, пожалуй, будет совсем невмоготу, но жить буду.
– Без меня, – добавил он и посмотрел на меня так, словно бросил мне перчатку.
А я не испугалась. А я подумала, впервые за последний год, почему бы и нет?
– Без тебя, – сказала я и кивнула. Подняла на него глаза и увидела странное выражение на лице. Глаза холодные, вроде бы равнодушные, но брови едва заметно дернулись.
– А она тебе зачем? – спросил он с вызовом.
– Свобода?
– Да.
