– Куда мы идём? – нарушила напряженную тишину.
Даниэль завёл красную Феррари, открывая передо мной дверь. Если не ошибаюсь, машина принадлежала Трису.
– Туда, где все началось.
***
Прошло столько лет, но у побережья ничего не изменилось.
Мы с Дэном прошли к ограждению у воды, и я улыбнулась, смотря вдаль, где странствовали яхты, а горы подобно большим гигантам оставались в глубоком сне. Я любила это место. Оно всегда спасало от реальности, которая на тот момент съедала меня изнутри. Здесь я могла на время почувствовать себя живой. Единой с природой, что забирала все страдания.
– Здесь началась наша история, – Даниэль встал за моей спиной и обвел мою талию руками, – История длиною в жизнь, – он тоже смотрел на тихие волны воды, подплывающие к берегу, – Знаю, птичка, я был не самым лучшим человеком в твоей и без того тяжелой жизни. Я был ублюдком, и у тебя было полное право не прощать меня, но ты сделала это несмотря на то, что я был злодеем в твоей истории.
– Ты не был злодеем в моей истории, Даниэль, – покачала головой, смотря на него через плечо, —Только сегодня я поняла, что не держу обиды. Ни капли, Дэн, – ладони оказались на его руках, даривших тепло, как и дыхание, опаляющее плечи, – Записи мамы изменили всю ситуацию. Все так, как должно быть.
– Наш мир жесток и лишен красок, Андреа, – Даниэль отошёл на шаг, и я повернулась к нему, – Но ты единственная, делаешь его красочным. Ты рай, среди всей преисподни. Ты глоток чистой воды, среди всей этой грязи. Ты моя птица счастья, любимая. Я не умею говорить красиво, но…, – Даниэль замялся, его губы сжались в тонкую линию, а глаза смотрели с неким стеснительным взглядом. Я впервые видела его таким…Господи, милым?
Сердце забилось быстрее, а пальцы крепко вцепились в рукава рубашки, когда поняла, что Даниэль собирается делать. Он достал из заднего кармана брюк красную бархатную коробку и открыл ее. Приятная подсветка осветила золото. Кольцо было не простым. Оно было выполнено в стиле крыльев, над которыми был мерцающий чёрный камушек.
– Меня называют вороном, но они не знают, что мои крылья – это ты, птичка. Без тебя я потерян. Без тебя мои крылья сломаны. – его губы озарила улыбка, как и мои, – Ты станешь моей женой во второй раз? – сорвался Дэн на краткий волнительный смех.
– Во второй раз? – спросила с усмешкой, не дыша и из-за слез, не видя ничего перед собой.
– Именно, – подмигнул Даниэль, – В первый не получилось сделать всего, чего ты была достойна, но я исправляюсь.
– И ты даже не встанешь на колено? – ещё никогда я не улыбалась так широко и радостно, одновременно заливаясь слезами.
– Так? – Даниэль приподнял игриво бровь, становясь передо мной на одно колено и вытягивая коробочку.
– Именно.
– Так вы примите моё предложение, синьорина?
– Синьора Андреа Конселло, – прошептала, протягивая руку.
Даниэль рассмеялся. Его смех был таким приятным, глубоким и завораживающим, что в груди взрывались бабочки, разлетаясь в стороны. Дэн поднялся, взял кольцо и мою дрожащую ладонь. Наши взгляды коснулись друг друга в мягком танце любви и оголенных чувств. Он надел его на мой безымянный палец, улыбаясь своей победе.
– Именно, Андреа Конселло, – прошептал Дэн, и притянув за щеки, впился в мои губы, улыбаясь на каждой секунде, – Моя королева, – его губы поднялись к моему лбу.
Послышались свисты жителей и смех детей, что хлопали, смотря на нас со своих домов. Музыканты вышли к нам навстречу.
– Танец для влюбленных! – прокричал тот, что был с мандолой.7**
Заиграли первые ноты. Даниэль повел меня в танце, ни на секунды не отводя от меня глаз. Один из музыкантов начал петь, завораживая своим приятным голосом, что уносил в далёкий мир, где были лишь мы с Даниэлем.
– Я люблю тебя, птичка, – выдохнул Даниэль, наклоняясь к моему лицу, – Ничто это не изменило и не изменит.
– Я люблю тебя, Конселло, – закрыла глаза, дыша с ним в унисон, – Пока сама смерть не разлучит нас и даже больше.
***
До утра мы бродили по узким улочкам Ломбардии, не отрывая друг от друга губ и взглядов. Встретили рассвет на берегу моря, наслаждаясь тишиной и криками чаек. Только под утро добрались до зоны отдыха.