– Он спас тебя, красавица. А если бы ты упала? – глаза ее расширяются от страха, – Твоя мама содрала бы с меня три шкуры.
Второй раз за несколько дней, понимаю, что мама у девочки должна быть, такая же вредная, как и её дочь.
– Займите стол с Софи, – она опускает девочку, и та берет за руку свою подругу, надувая недовольно губы, – Спасибо, что поймали ее. Хорошая реакция, – светловолосая девушка окидывает меня взглядом. – А вы не здешний?
– Даниэль, ну давай быстрее, – кричит Карло, уже стоящий у выхода, – Дела не ждут.
– Нет, – кратко и ясно, – Советую следить за детьми лучше, – разворачиваюсь и двигаюсь к выходу, слыша в спину возмущенное «грубиян».
Напоследок, взглядом ловлю ту самую девочку. Она сидит у окна, и когда смотрит на меня, высовывает язык, скорчив гримасу.
Да, жаль, что не узнал её имени. Мы бы с ней подружились.
Наша машина срывается с места, а внутри что-то чертовски противоречит этому, что порядком раздражает. Что со мной сегодня не так? Когда автомобиль тормозит у маленького обрыва, хмурюсь, глядя на Карло.
– Встреча должна проходить в другом месте.
– Да, но я хотел поговорить с тобой наедине, – выходит он.
Теряю терпение. Хочется побыстрее оказаться дома, а не выслушивать всякое «хотел поговорить с тобой». Но все же выхожу из машины. Злой и на нервах. Карло подходит к обрыву, внизу которого покачиваются беспокойно волны, создавая шум. Солнце затмевает тучи и мелко моросит дождь, оказываясь на моих лакированных туфлях, словно утренняя росса на цветках.
– О чем ты хочешь поговорить? – перехожу к делу.
– О ком, – подправляет Карло, – Хотелось бы поговорить об Анике Тильяне, – Дядя наконец смотрит на меня.
Тело натягивается как струна, от упоминания мамы. Я так давно не слышал ее имя вслух.
– К чему ты клонишь?
Карло шмыгает носом, усмехаясь и отходит от обрыва, встав за моей спиной.
– Это я нашёл твою маму, когда она скиталась по улицам в поисках одного гроша. Я устроил её в особняк к твоему отцу, и я! – он кричит и это переходит границы, – Я первый полюбил Анику, но мой любимый братец отобрал её у меня. Трахнул на моих глазах, желая отомстить за то, что я захотел ее.
Тело заливается свинцом. Оно прирастает к земле. В груди загорается желание задушить Карло, но я не в силах даже пошевелиться от услышанного, только ощущая, как гнев течет по венам.
– А потом она загадочным образом исчезла, и когда я нашёл её, уже была беременна тобой, – указывает ублюдок пальцем на меня, залившись сумасшедшим смехом – Ты разрушил последний шанс быть с ней. Разломал ей жизнь. Если бы ты не родился на этот чертов свет, Лоренцо не узнал бы о тебе и не убил бы Анику. Она была бы моей, а не ее чертова…
– Гребаный. Сукин. Сын, – надвигаюсь на него перебивая монолог, наконец найдя силы сделать шаг, но все происходит мгновенно, когда Карло направляет на меня пистолет и нажимает на курок.
Боль пронизывает область под сердцем. Легкие сжимаются, и я чувствую колючую боль, распространяющуюся по всему телу.
Последнее, что слышу:
– Она должна была жить, а не ты. – опять выстрел, а после только ощущения, что я падаю в пропасть. Словно вода поглощает всюду. А может это не ощущение. Я и вправду в воде. Она уносит меня все дальше и дальше. Дальше, дальше и дальше…
(с) Яна Дин
Я знаю, иногда бывают экстренные случаи, но никогда не подумала бы, что буду одна, среди огромного танцевального зала, вся мокрая, потная и злая, вытирать полы от недавнего потопа.
Все оказалось намного легче, но разобраться самой все равно было невозможно. Благо для этого были специальные люди. Сказали, что придётся менять трубы, из-за чего балетная студия закроется на неделю.
Нервно водила половой тряпкой с правой стороны в левую, чувствуя, как нос щиплет от обиды и слез, которые так сильно хотели выбраться наружу. Держалась изо всех сил, но, когда нечаянно обронила ведро, и грязная вода растеклась по всему полу вновь, плечи поникли и сотряслись от рыдания. Села на пол, совершенно наплевав на то, как быстро впитали в себя воду джинсы. Теперь я в прямом смысле была мокрой до трусов.
Но сейчас неважно. Я позволила эту минутную слабость. Дала волю тёплым ручейкам течь по щекам.
Тяжесть всей этой недели грузом легла на плечи.
Слова Тины об отце. Странное ощущение пустоты. Понимание, что новые отношения были не совсем хорошей идеей. Этот потоп. Вода. Тряпки. И все кругом.
В эту самую секунду пробилась последняя капля.
Закрыла мокрыми руками лицо и заплакала сильнее. Не знаю, сколько еще бы так просидела, но мобильный телефон, отдавшийся вибрацией на подоконнике, заставил прийти в себя. Поднялась, шмыгнув носом и размазала слезы.