Он соизволил перезвонить только сейчас. Спустя три часа после моего звонка. Внутри закипела злость, но я понимала, что это глупо. Маттис всегда отключал телефон во время терапии с клиентами, о чем ни раз предупреждал. И то, что я не смогла дозвониться до него, когда студия заливалась водой, а я не знала куда деть Тину – вполне объяснимо.
– Да, любимая. Ты звонила? – его мягкое «любимое» заставило оторвать телефон от уха и попытаться снова не зарыдать.
– Все в порядке. В студии маленький потоп…
– Как потоп? Мне приехать? – искренне сопереживал Маттис, но почему-то меньше всего хотелось видеть сочувствие в его глазах. Достаточно того, что я слышу это.
– Нет, – натягиваю улыбку на лицо, пытаясь погасить дрожь в голосе, – Все в порядке. Придётся менять трубы. Начнут уже завтра, поэтому…все порядке, – повторяю будто самой себе.
Нет. Все было ужасно. Моё внутреннее состояние было ужасным.
Внезапно сердце делает волнительный удар. Такой сильный и резкий, что становится больно. Крепко зажмурив глаза, схватилась за место в области груди, вцепившись в подоконник. Маттис что-то говорил, но я отклонила трубку, сказав перезвоню, чувствуя что-то плохое. Это пугало. Заставляло задержать дыхание от страха.
Немедля ни секунды, набрала номер Леноры. Гудки шли долго.
Один. Два. Три. Четыре. Пять.
Я готова бежать сломя голову, ведь сердце отчего-то тревожно сжималось, словно пытаясь донести плохую весть.
Черт бы все драл, почему Ленора не поднимает трубку?
– Я слушаю! – весело выкрикнула подруга, наконец ответив. Она запыхалась и явно смеялась.
– Где Тина?
Единственное, чего хотелось: услышать голос дочери.
– Она играет, а что?
Выдохнула, прикрывая глаза.
Но тогда почему так сильно болит сердце?
– Что-то случилось? Как дела со студией? Твой голос встревожен, – она заметила напряжение.
– Да, все ок, сказали, нужно менять трубы, – ответила мягче, – Ленора, дай мне услышать Тину, пожалуйста.
Секундное молчание. А потом Ленора зовет Тину.
– Надеюсь у тебя все хорошо, – напоследок говорит она, передавая трубку.
– Мам…, – вытягивает дочь.
Она улыбается. Я могла это понять по тембру ее голоса.
Выдохнула во второй раз, успокаивая себя.
– Солнышко, рада тебя слышать, – душа мгновенно успокоилась, но сердце…оно рвалось на части. Словно в недрах души шла борьба, а внутренний голос кричал о важном, что сводило с ума.
– Мы с Софи ходили к Шону. Я ела мороженое! – воодушевленно рассказывала дочка, – Я та-а-ак хотела посмотреть, где хранится мороженое. Даже чуть не упала, но меня поймал…
– Так, думаю на этом хватит, – слышится шорох, и снова у входящего Ленора.
– Каюсь, – тут же затараторила подруга, – но за твоей дочерью просто невозможно уследить, – оправдывалась она, заставляя улыбнуться.
Главное: все обошлось.
– Но тот сексуальный грубиян спас вредину, и слава богу, – выдыхала Нора.
– Сексуальный грубиян? – усмехнулась прозвищу, – Спас мою дочь?
– О, да, – растянула девушка, что означало готовиться к рассказу.
Присела на подоконник и стала слушать, аккуратно массируя грудную клетку, пытаясь выкинуть все ужасные мысли из головы.
– Он её поймал на лету. Я его конечно поблагодарила. А он знаешь, что? – возмущённо воскликнула Ленора.
– И что?
– Надменно сказал, чтобы я лучше следила за детьми! – прозвучало слишком эмоционально, – Мне! Ты представь. Старшей сестре четверых мальчиков! Он имел в виду, что я не справлюсь с двумя маленькими девочками?
– Думаю, он не это имел в виду, – рассмеялась я.
– Надеюсь, но Андреа…он такой красавчик! – протяжно выдохнула та самая старшая сестра четырех мальчиков.
– У тебя есть муж, подруга, – напоминаю, не переставая улыбаться. Однако правая рука все ещё оставалась на ноющем сердце.
– Будь уверена, Найл бы тоже так сказал.
Рассказ подруги впустил краски в этот ужасный день. Мы поговорили ещё пару минут. Стало легче. Но еще лучше, когда увидела дочь. Обняла её. Вдохнула ангельский запах. Увидела чарующую улыбку, почувствовав детские ручки на лице.
Придя домой, мы с Тиной занялись готовкой. Признаюсь, я не была божественным поваром, но приготовить простую итальянскую пасту получалось идеально. Запах сыров, базилика и томатов словно возвращали меня на родину, где я чувствовала этот аромат чаще, чем хотелось бы. Но сейчас я поняла, как сильно мне этого не хватает.
– Можно кусочек? – Тина поднялась на стул, чтобы достать до столешницы. Своими щенячьими глазами посмотрела на сыр, после на меня.
– Разве я могу тебе отказать? – протянула кусочек дочери.
Мы натирали сыр, когда послышался звонок в дверь. Тине было не до этого. Она лакомилась заготовками, а я пошла открывать, вытирая руки об кухонное полотенце.
Я не ждала сегодня никого. Но какого было удивление, когда на пороге оказался Маттис. Он был одет в свои любимые синие спортивные брюки и белую футболку поло с коротким пальто, а в руках, как и всегда красные розы.