Боссы послушно повели своих жен и детей вон из здания. Габриэль с Каиром унесли Армандо и Карлотту, как и другие солдаты семью Гамбино. За считанные минуты, в Казино не осталось никого, кроме нас с Карло.
– Либо ты с нами, – прошептал клятву, что давали при посвящении и смерти, – Либо против нас.
– Дай шанс, Даниэль, – заскулил Карло.
Зашагал прочь от предателя, останавливаясь у порога Казино.
– Чисто, – один из солдат вышел из здания, выкидывая бочку с бензином, которым, они с несколькими парнями облили заведение. – Проверили. Никого нет.
Наши взгляды с Карло встретились вновь. Я зажёг спичку, смотря, как искрой заиграл огонёк.
– Я же говорил молиться, Карло.
Спичка упала. Секунда и огонь побежал змейкой по полу, добираясь до Карло, чей крик ударился о стены здания, которыми вскоре тоже овладел огонь. Победная улыбка расцвела на губах, когда мужчины клана, стоящие позади, наблюдали, как пламя заполучает тело Карло, словно увидели перед собой самого дьявола. Женщины в испуге начали разбегаться.
Армандо дернулся в руках Габриэля, яростно закричав:
– Отец! Гореть тебе в аду! Гореть тебе в аду, Даниэль!
Сделал шаг к нему навстречу.
– Ты попадёшь туда первым, – направил оружие в его сторону, но крик Карлотты остановил.
– Прошу тебя, не делай! – женщина упала на колени и Каир отпустил её, как только взял одобрение, – Мы не знали о гнусных планах моего мужа, – голосила она, задыхаясь. – Дай нам шанс, я готова умолять, – Карлотта подползла к моим ногам, наклоняя голову и заглушая всхлипы.
– Мама, прошу встань, – желваки на скулах Армандо заиграли, а глаза покраснели от сдержанных слез, – Не делай этого. Я лучше умру, чем буду молить о пощаде.
Опустил пистолет. Подняв Карлотту с колен, уровнял наши взгляды. Карлотта всегда напоминала мне маму. И я не мог причинить ей вреда.
– Мы не трогаем женщин, тетя. Ты была добра ко мне всегда, и ты не виновата, что твой муж оказался подонком, – Карлотта крепко вцепилась в мои предплечья, видно боясь вынесения наказания, – Но ты знаешь правила. И все это знают.
Было трудно говорить эти слова женщине, чьё сердце горело за сына. Но в этом и была жизнь дона. Мы никогда не поддавались жалости. Жалость – слабость. Закон клана превыше родственных уз. Всегда. При любых обстоятельствах.
А после смерти Карло, Армандо вполне мог гореть желанием мести. Даже несмотря на тот факт, что его отец был предателем.
Но однажды мама сказала мне, что проявление слабости тоже своенравная сила. Сила, подвластная немногим.
– Прошу, – Карлотта судорожно закачала головой, – Дай нам шанс. Мы верны тебе, Даниэль, – она опустила голову в знак уважения, на что Армандо зарычал:
– Мама, подними свою голову. Отец умер не для того, чтобы мы их склоняли.
Ее взгляд загорелся яростным темным оттенком, когда женщина посмотрела на огонь, что распространился до второго этажа, после на сына. Отпустив меня, тётя подошла к Армандо, все еще находящемуся в стальной хватке моего консильери.
– Твой отец никогда не был тебе отцом, Армандо, а мне – мужем, – скривилось её лицо от отвращения, – Ты не понимаешь, кого защищаешь.
– Габриэль, уведи Армандо, поговорю с ним отдельно, – кивнул другу, а после перевёл взгляд на Карлотту:
– Ты свободна, Карлотта, – она повернулась ко мне, сгорая между желанием побежать за сыном, – Всё состояние твоего мужа, отныне принадлежит тебе. Ты можешь использовать его, как тебе полагается.
– Мой сын…
– Твой сын остынет и примется за работу своего отца, – заявил, убирая пистолет обратно в кобуру, – Мою маму разлучили со мной, но тебе я такого не пожелаю. Карло был предателем, а я даю вам шанс. В следующий раз этого не будет, запомни.
– Остальные! – заставил всех и без этого прислушаться, – На сегодня концерт окончен. Надеюсь, для всех это было уроком.
Каждому ворону, вошедшему в клан, мы дарим крылья, но, если он предает нас, мы отрубаем эти крылья и сжигаем вместе с ним.
Сегодня был яркий пример этих слов.
Все должны знать с кем имеют дело, если пытаются пойти против меня.
***
– Ну, что нас ждет дальше? – Каир сделал глоток виски, отдышавшись после нашей перепалки подушками.
Мы приехали на виллу Тристана, где Инесс отсыпалась в его гостевой комнате. Не менее часа я слушал возмущения друзей. На минутку, Каир чуть не задушил меня подушкой, чему Тристан был очень рад помочь. Габриэль же с самодовольной улыбкой позволил этим придуркам накинуться на меня.
– Сам виноват,
– Уверен, с Гамбино ближайшее время нам скучно не будет, – Габриэль протянул мне виски, пока я поправлял волосы, после попытки этих придурков меня задушить. Они остановились только вспомнив о моих ранах, которые все еще чертовски болели. – Этот гад уже пытался подсунуть своих крыс нам, а его дочь просто дьявол во плоти, – вздохнул консильери, откидываясь на кресло рядом, – Так ещё мы сорвали помолвку его племянницы. Он не угомонится.