Никто, кроме нас полностью

Взгляд прожигал столик, где стоял Карло со своей семьёй и отродками Зейда Гамбино. Армандо что-то объяснял отцу, пока Карлотта стояла рядом с опушенными к пальцам глазами. Ей явно хотелось просто исчезнуть. Зара Гамбино, словно ведьма, которой, впрочем, и была, уже смотрела на меня с заинтригованным взглядом, будто искала лакомство на десерт. Она ведь даже не знала, что я – это я. Племянница Зейда, дочь Вито Гамбино, что недавно поплатился за предательство, стояла рядом с матерью, опустив задумчиво взор к бокалу шампанского перед ней.

Медленно держал путь к ним, взяв один бокал с алкоголем у официанта.

– Как только народ соберётся, можно надеть кольца, – говорил мерзавец Карло, счастливо улыбаясь Гамбино, как старый добрый любовник. Боже, как же ненавижу.

Кстати, о свадьбе. Карло был очень глуп, раз связался с Гамбино. По задумке, Армандо должен жениться на племяннице Гамбино, закопав топор войны, что было откровенно тупо. Гамбино не остановиться на этом.

Дошёл до «любимого» дяди. Семь пар глаз вопросительно посмотрели на меня, когда поставил бокал на их стол.

– Синьор? – непринуждённо приподнял бровь Карло, – Кажется, я не узнаю вас, представитесь?

Хватило пяти секунд, чтобы вытащить пистолет и прямиком направить его ко лбу старика. Женщины вокруг закричали, мужчины обнажили ружья.

– Я твоя смерть, дядя, – дернулись уголки губ в ехидной улыбке.

– Даниэль? – Армандо был в большом шоке, как и Карлотта, что застыла с широко распахнутыми глазами.

– Думаю, вы все меня не узнали, – снял маску демонстративно, слыша разлетевшиеся шоковые вздохи. Люди разинули рты, а Карло держался за сердце. Наверняка молился, чтобы его охватил инфаркт, и он умер сейчас.

– А ты, дядя? – особый акцент на последнем слове, – Удивлён? – приподнимаю бровь, чувствуя запах распространяющегося страха.

– Ты не мог выжить, – словно не веря, покачал он головой, – Ты не мог…

– Я смог, а теперь пришло время забрать все, что мне принадлежит.

– Что это все значит, Карло? – растеряно ухватилась Карлотта за сына.

– Как ты выжил, черт возьми? – Гамбино сжал в руках пистолет.

Пазлы сложились. Зейд Гамбино тоже был замешан в заговоре. Но как бы не горело желание пустить пулю в его лоб прямо здесь, я думал о своих людях. Этим начну и без того разжигающуюся войну. Здесь будет кровавая бойня. Дети, женщины, все. Нет.

– Я живущая тварь, Гамбино, – подмигнул я.

– Отец? Ты ответишь маме? – настойчиво бросил Армандо.

Он, что, ничего не знает?

– Отвечу я, мои дорогие, – раскинул руки, прокружившись на месте, чтобы все лицезрели меня,, – Месяц назад, мы с моим любимым дядей, полетели в Ирландию для переговоров, но тут такая загвоздка…, – сделал намеренную паузу, поднимая указательный палец, – Карло Конселло, и, как оказалось, Зейд Гамбино решили занять моё место, – Карло расширил глаза, а я уже представлял, как буду сжигать эту тварь. – Они думали, что убили меня, но как видите, Даниэль Грассо Конселло – жив. И сейчас он покажет вам, что бывает, когда его же люди осмеливаются на предательство, – взгляд горел от ярости, когда вспомнил слова Карло. Слова о моей матери. Он не смел даже называть её имени.

– Взять их, – вся улыбка стерлась с лица.

Габриэль с Каиром и солдатами, что появились позади, захватили Карлотту, Армандо и членов семьи Гамбино.

– Не смей их трогать, – яростно прошептал дон Берлинской семьи.

– Не переживай, Зейд, – посмотрел на врага, пытаясь держать самообладание, – День твоей смерти назначен на другое число.

Армандо пытался сопротивляться, но Габриэль приставил к его затылку пистолет, заставляя застыть и повиноваться.

– А ты, – указал на Карло, – За мной, – взял его за воротник, как щенка и потащил за собой, прямо к центу, где для нас освобождали место.

Все остальные даже не пытались что-то сказать. Они знали в чьих руках власть, и кто этой властью являлся.

– Послушай, Даниэль….я, – начал тараторить Карло, когда повалил его на колени перед всеми, представив оружие к черепушке мерзавца, – Я любил твою…

– Заткнись! – сорвался на крик. Бурлящая кровь разлилась по венам. – Не смей даже думать о моей матери. Даже думать, слышишь?

Нет, он не любил маму. Разве любящий человек захочет убить ребёнка своей женщины? Нет.

Карло замолчал и опустил голову к моим ногам, собираясь умолять. Жалкое зрелище. Хотелось оттолкнуть это подобие мужчины в моих глазах.

Армандо с расширенными от удивления зрачками, наблюдал за всем, уже не двигаясь, а Карлотта с отвращением следила, как её муж почти целовал мои ноги.

– Теперь молись Карло, – прошептал запредельно тихо, наклонившись к нему, – Молись перед своей смертью.

– Дай мне несколько часов, я…

Не дал договорить, поднимая его с пола. Один из солдат поднес верёвку и перевязал Карло, смирившегося со своей участью. Он склонил голову и даже не пытался умолять.

– Теперь всем на выход, – приказал стальным голосом.