Это была вовсе не любовь, мама…
«Спустя полгода мама заявилась ко мне домой с отцом. Было неожиданно. Папа и мама улыбались и пришли с подарками, но все рассыпалось словно пепел, когда они увидели меня. Моё лицо было опухшее, губа разбита, а на шее все пять пальцев Марко. Папа был в ярости, и я впервые…впервые в жизни увидела в его глазах слезы. Он не узнавал меня. Что сказать, я сама себя не узнавала.
Мама закатила истерику и начала собирать мои вещи, а я была подобно живому мертвецу. Ни одной эмоции. Ни одной слезы. Я смотрела, как она судорожно собирала вещи, а папа кричал на Марко, но прекрасно знала, каков будет мой ответ. Я остановила маму. Остановила отца. Сказала, что не уйду. Сказала, что жду ребёнка. Это разбило их окончательно.
Мама умоляла меня передумать, но я даже не смотрела на нее. Пришлось отвернуться силой, чтобы не причинять боли нам всем. Марко не позволил бы мне уйти. Он не дал бы растить его ребёнка вдали.»
«Папы не стало. Мамы тоже. Я осталась одна. Когда я услышала о смерти папы, а после и мамы, не смогла держать себя в руках. Впервые с начала этого ада, я заплакала. Кричала, билась, рыдала, ползала по полу, драла себе волосы в истерике, а Марко обнял меня. В первый раз. Он держал и успокаивал меня, словно не он отправил отца на встречу, что его убила. В этот день у меня открылось кровотечение. Ещё никогда не видела в глазах мужа столько страха. Но я знала, что он переживает из-за наследника. Но что, если это девочка?»
«Это девочка. Доктор сказал, что очень хорошая и здоровая…девочка. Марко я не сказала. Боялась. Примет ли он нашу дочь?»
«С каждым месяцем, в этом особняке, я схожу с ума. Из-за вражды с Конселло, Марко держит меня дома круглые сутки. Я не могу пойти в театр, про подруг забыла вовсе, и родительский дом стал для меня пустым после их смерти. Только мысль о моей малышке не давала сойти с ума, и…мой телохранитель. Марко приставил его ко мне недавно.»
«Ригель Бонуччи. Так зовут человека, заставившего меня улыбаться за последний год. Так зовут человека, ухаживающего за мной все время. Иногда я и забывала о Марко, насколько редко его видела. Со дня, когда он узнал, что у нас дочь, ему стало безразлично моё состояние.
Ригель приносил мне бисер, рисунки по номерам и различные настольные игры, чтобы я не сошла с ума в четырёх стенах. Но больше всего мне нравилось с ним разговаривать, слушать его приятный голос и видеть улыбку. Я чувствовала, как мое сердце начало оживать.»
«Мартина де Лазар.
