– Ты не могла этого сделать.
Мои слова вызывают у неё лишь смех.
– А ты серьёзно думал, что я буду носить под сердцем ребёнка убийцы моей матери? – она вновь кидает вызов.
Андреа впервые доказывает, что можно разбить меня еще больше.
– Нет, – отчаянно срывается с моих губ, – Ты не сделала бы этого. Он ведь был наш…
– Наш? – выкрикивает Андреа срываясь.
Она толкает меня изо всех сил, а я не сопротивляюсь, когда птичка бьёт меня по груди не переставая.
Я уже ничего не чувствую. Снова.
Мой ребёнок умер из-за меня.
Из-за меня.
– Закончилось! – кричит Андреа, – Все, что было между нами, теперь не имеет смысла, – она бьёт, пока моя спина не упирается в противоположную стену, а после резко останавливается и замирает.
– Закончилось, Даниэль, – запредельно тихо шепчет птичка, смотря в мои глаза, –
Теперь мы одинаково разбиты. Она смогла отомстить сполна. Смогла это сделать. Андреа подарила мне новую жизнь, и сама же ее забрала.
– Ты умер для меня, – продолжает Андреа пускать ядовитые стрелы в моё сердце, – Я больше тебя не люблю, – по её щекам медленно скатываются слезы. Птичка дает им волю и отходит на шаг, – Прощай.
Птичка подходит к двери, когда я кидаю ей вслед:
– Все же улетаешь от меня, птичка?
Она оборачивается, и слабая улыбка касается её губ.
– Ты подарил мне эти крылья, Даниэль, и сам же их сломал.
Она уходит.
Я знаю, что навсегда. Знаю, что она не простит. Все это просто невозможно.
Я не держу на неё злости из-за аборта. Это её выбор. Её тело, душа, сердце и решение. Я ненавижу себя. Всем сердцем ненавижу за то, что однажды дал ей влюбиться. Позволил дать чувствам волю и разрушить все. Разрушить её и себя. Разрушить то хрупкое «мы», которое было лучшим в моей жизни.
Оно всегда будет лучшим.
Выйдя из кабинки, где поставила все точки над «и», изо всех ног срываюсь на улицу.
Все тело обдается жаром. Я дрожу, не чувствуя ни рук, ни ног. Только боль, что оглушает, и слезы, стекающие без остановки. Выбегаю из колонии и бегу к трассе. Все вокруг становится белым шумом. Не вижу ничего перед собой, и просто падаю на землю, закрывая уши от оглушающего сигнала машины.
– Эй, вы в порядке? – слышу мужской голос и открываю глаза.
Мужчина присаживается рядом, и взволновано улыбается, когда видит меня.
– Опять вы, и опять на земле.
Не понимаю его, но он помогает мне встать и садит на бордюр рядом, протягивая бутылку воды.
– Ну что на этот раз? – спрашивает молодой человек, пока я судорожно глотаю воду.
– Извините, мы разве знакомы? – хмурюсь, все ещё чувствуя, как тело отдаётся дрожью.
– Да, а разве вы не помните, Андреа? – его серо-голубые глаза отражают тепло, – Я Маттис. Психолог.
Только потом понимаю, где и когда видела его.
– Я, наверное, вас задерживаю, – быстро встав, натягиваю рукава свитера, – И ваша машина…, – бросаю взгляд на раскрытую белую «Ауди», которая заставляет всех сигналить и ругаться, раскрывая окна автомобилей.
Маттис будто только вспоминает о машине. Он смотрит на меня и улыбается на прощание:
– Возможно еще увидимся!
Возможно, жизнь не такая уж и простая штука. Судьба любит играть лишь по своим правилам. Любовь оставляет ожоги. Но я справлюсь со всем. Не ради себя, так ради малыша, который живет под моим сердцем. Моего малыша. Единственный якорь, держащий меня на плаву.
Оказывается, любовь не всегда бывает той самой. Порой любовь приходит, чтобы преподать жестокий урок. Показать тебе, что, когда ты обжигаешься об огонь, не стоит зажигать его во второй раз. Сгоришь ещё сильнее.
Я сгорела. Но вы слышали, что феникс восстаёт из пепла?
Так вот. Я – тот самый феникс.