– А это младшая дочь – Андреа.
И я прямым образом слышала его отвращение.
Теперь представьте, если бы я была мальчиком, он с гордостью приобнял бы за плечи и представил бы как своего наследника. А сейчас я лишь кусок мусора, от которого он не прочь избавиться. Отец избавился от Тины, и теперь пришла моя очередь.
В один из вечеров за ужином, он объявил о своём решении. Вот я немного подрасту, и начнём искать мне жениха. Он уже знает несколько кандидатов. В тот день Тина крепко сжимала мою руку под столом, пока я до боли цеплялась за салфетку. Сестра жестом умоляла молчать, но я не смогла.
«Только через мой труп» – ответила в тот вечер.
Думаю, не стоит говорить, чем все закончилось. В школу я не ходила две недели.
– Какие красавицы, – ответил Дон Чикагского наряда, – У меня два сына, Марко. Нам с тобой очень повезло.
Отец с хитрой ухмылкой глазел на меня, казалось, уже что-то продумывая.
Поежилась и скривила лицо от пристального взгляда. Хотелось оскалиться. Сказать: «да пошёл ты». Повернутся и уйти. Но я терплю.
Отвернулась от отца и встретилась с заинтересованным взглядом Рицци. Он улыбался мне, будто уже считал своей.
Я могла терпеть многое. Но не это.
Медленно подняла правую руку и почесывая подбородок, демонстративно показывая средний палец. Он заметил. Впрочем, как и его брат и сестра. Благо родители были заняты разговорами.
– Я отлучусь на минуту, – предупредила маму, собираясь уйти.
Она посмотрела смирительно. Явно понимая, что это никакая не минута. Я убегала.
Быстро и незаметно прошла сквозь толпу и выбралась на улицу. Прохладный летний ветер колыхнул по лицу. Сделала глубокий вдох. Прикрыла глаза, ощущая шум бьющихся об берег волн и запаха моря. Мы жили у берега. И этот звук, каждый раз, действовал как бальзам на душу. Словно затыкал мысли внутри. Заставлял их молчать. Море забирало свое.
Если пойду к берегу, исчезнув с праздника, отец разозлиться и решит выместить злость на маме. Послала эту мысль прочь. Сегодня без моря.
Быстро спустилась по лестнице, вступаю на газон и снимаю туфли.
Боже! Блаженство!
Босой шагала по свежей траве, приятно щекочущую ступни. С губ сорвался усталый вздох. Прикрыла глаза.
Увидела бы мама, улыбнулась бы моему ребячеству.
Конечно, я была не одна. Лоан стоял возле лестницы, ожидая. Он знал, как держать личные граница. Ещё один плюс в его сторону.
– Тоже удивляюсь, как женщины ходят на таких высоченных каблуках, – послышался самодовольный голос позади.
Оборачиваюсь, встречаясь с серебряной маской.
Рицци стоял на бордюре, топчась на месте. Игнорирую парня, желая его ухода. И Лоан, удивительно, стоял на месте, не делая ни шагу. Он молча наблюдал. Даже не подойдёт?
– Ты не пойдёшь? – указал подбородком Рицци в сторону летнего зала.
Двери были открыты на распашку. Теплые оттенки света падали на улицу, как и шум бокалов, вместе со смехом гостей. Наверное, если бы за этой дверью были бы мои друзья (которых нет), или простое желание (которого тоже нет), я могла бы там быть. Но сейчас, за ней скрывалось лишь одно лицемерие, зависть и высокомерие. Бездушные оболочки. Без сердца и любви. Интересно, кто-нибудь там мог любить? Искренне, по-настоящему?
Я молчала, полностью игнорируя парня.
– Тебе язык отрезали? – злился Рицци.
Мысленно потираю руки. Я могла профессионально выводить любого из себя. Прямое доказательство – мой отец. Выводила его из себя лишь одним своим существованием.
– А тебе мозги? – съязвила в ответ, оскалив саркастичную ухмылку.
– Оу, – вытянул он губы в трубочку, – А язычок-то горяченький.
Взяла туфли в руки и попыталась пройти мимо. Но Рицци не позволил этого сделать, оттягивая меня за кисть левой руки. Я шикнула от боли, пытаясь отвернуться.
– Отпусти меня, – бросила ему в лицо, словно змея, пытавшиеся ужарить жалом.
– Да, ладно. А если я попрошу у отца тебя в жены? – ехидная улыбка прорезала его губы.
– Сумасшедший, – ударила Рицци по груди, но бесполезно.
Его рука крепко удерживала меня на месте.
Черт, почему Лоан стоял? Почему не пытался что-то предпринять?
– Отстань от неё, – донесся смутно знакомый баритон.
Я замерла.
Незнакомец стоял в тени ночи. Его руки были уложены в карманы брюк, а голова приподнята с бесстрашием. Это был тот самый молодой человек, который спрашивал у меня дорогу.
Рицци тоже замер, но не отпустил. Его одеколон щекотал ноздри, заставляя голове закружиться.
Он, что, вылил на себя весь флакон?
– Ты кто такой? – с вызовом выдал Рицци, будто считая парня напротив мошкой, летающей среди мусора.
– Что происходит? – подошел Лоан.
Да неужели очнулся?
– Отпусти девушку, – спокойно продолжил незнакомец.
– Не думаю, что ты захочешь иметь дело с моей пушкой, – Рицци демонстративно оттянул край пиджака и показал оружие.
В свете, что падал из дома, увидела, как незнакомец усмехнулся, почесывая подбородок. Рицци держал меня так же крепко, заставляя сжимать челюсть от боли.
Лоан ничего не придпринимал. Твою мать!
– Уверен, ты не захочешь иметь дело со мной, ragazzо,2– запредельно спокойно ответил незнакомец.