После двух дней, проведенных у Бубу, Линн заявила:
— Я возвращаюсь в свою квартиру.
— Линн, ты подвергаешься там опасности!
— Я могу подвергаться опасности где угодно.
— В своей квартире ты одна и очень уязвима. Кто-то же забрался в нее.
— Мы этого не знаем, — возразила Линн. — Я уже целую вечность не пользовалась кухонным комбайном. Я не могла заметить, что режущая пластина отсутствует. И считается, что эту дверь вскрыть нельзя. Я должна вернуться домой. Я не могу работать, живя в Салеме.
Бубу сказал:
— Работа — это не самое главное…
— Это главное для меня. Это фактически все, что у меня есть. И это защита. Если бы у меня не было шоу, я была бы неподвижной мишенью в темной аллее.
— Есть другие детективные агентства.
Линн покачала головой:
— Я не хочу снова проходить через это унижение.
— А ты могла бы работать, живя в другой квартире?
Линн посмотрела на него:
— В другой квартире в Бостоне? У меня едва хватает сил, чтобы существовать и делать шоу, и надеяться на то, что КТВ не откажется полностью от идеи включения нас в синдикат. Я не могу ходить в поисках другой квартиры.
Бубу похлопал рукой по журнальному столику:
— А если я найду ее для тебя? И перевезу всю твою одежду и мебель? Более безопасную квартиру, где не будет ни террасы, ни стеклянной двери. Никакого замка, к которому есть ключ у какого-то там Тома, Дика или Гарри. Позволь мне попробовать. Просто разреши мне сделать такую попытку.
В распоряжении агентства «Пилгрим траст» была квартира с одной спальней и обставленная мебелью на Глостер-стрит. Она оказалась в данный момент не занятой, и до конца июня никто на нее не претендовал.
