– Трагедия, да… – вздохнул мужчина. Он замолчал. Когда миновали пределы областного центра, вновь заговорил:
– Люда, вот ты удивилась, что я не горюю. Да у нас с папашей никогда взаимопонимания не было. Паскудно он ко мне относился. Мишку любил, а меня – нет. Говорил, что у него глаза чёрные, а у меня зелёные, как у матери. И вообще, мол, я на него не похож.
Я озорником, конечно, рос. Но если кто на меня пожалуется, он со мной долго не рассусоливал. За каждую провинность знаешь, как наказывал? Лупил кулаком в лицо! Женщина охнула, с сочувствием взглянула на рассказчика.
– Да, вот такое воспитание… – продолжал Егор. – Мать его боялась. Ей тоже попадало, когда он пьяный приходил. Не раз убегали из дома то к бабушке, то к соседям. Ну, когда я подрос, уже стал защищать мать. Братишка мог его уговорить успокоиться. Егор внезапно засмеялся:
– А знаешь, хоть плохой он был батя, но боевую тренировку я получил отменную. Удар научился держать. И быстрота реакции выработалась! Если чую, что сейчас могу получить, то уж наготове держусь. Бывало, бьёт, а удары по воздуху свистят, уклоняюсь, как могу. А потом – дёру от него.
Батино воспитание помогло мне в драках с пацанами. Уважали меня не только в родной, но и в соседних деревнях. Удивлялись некоторые: ты, мол, чем-то занимался, что ли, такой вёрткий, а кому врежешь в лобешник – тот копыта кверху. Когда подрос, стал участвовать в битвах с шабашниками. Сначала армяне приезжали. С ними мы быстро помирились. Потом в другие года чечены появились. С ними схлестнулись. Тогда в селе много парней жило.
– Да хватит тебе про драки! – с досадой сказала однокашница, – нашёл, о чём говорить в такой день! А отца тебе простить надо.
– Хотел бы это сделать, да слишком много обид на него накопилось! – воскликнул Казаков. – То, что в детстве меня бил, прощаю. Даже можно, наверное, простить измывательства над мамой, если она об этом попросит.
Одного только никогда не прощу: слов, которые он тебе наговорил, когда нам по 23 года было. С твоим отцом поссорился и на тебя попёр: ты, мол, чё на моём Егорке виснешь, привязалась. И родителям твоим гадости на тебя наговаривал. Пусть, говорит, ваша инженерша в городе себе мужиков ищет, а мой сын – водила, в деревне девку найдёт.
– Егор, да ладно тебе, что было, то быльём поросло. Всё прошло, как с белых яблонь дым … – грустно ответила собеседница. Она отвернулась к окну, глядя на пролетающие мимо берёзовые рощи. Проехали очередную деревню, за ней лежало озеро как зеркало, в котором отражались облака, прибрежные кусты ивняка. Гладкую водную поверхность кое-где бороздили дикие утки. Часть из них посиживала на берегу. Дальше пошла степь, затем – поле кукурузы. Егор напомнил, как в детстве они в одной компании ходили рвать початки.
– Тогда ты смешная была, хохотушка, – заметил он, – а теперь вон какая шикарная дама стала.
Людмила взглянула на него, блеснув белозубой улыбкой. Она была яркой брюнеткой с выразительными карими очами. Её пышные волосы свободно опускались ниже плеч, в аккуратных ушах гордо поблёскивали серебряные серьги-кольца.
– А моя рубашка синяя как твоя блузка, – заметил говорун, – мы прямо родня с тобой. Да ты для меня и сейчас самый родной человек! – воскликнул он и продолжил со страстью – почему жизнь неправильно складывается? Людочка, вспомни наши дни и ночи! Как я тебя любил! Да и сейчас люблю!
Людмила молчала. По щекам у неё текли слёзы. Егор снизил скорость, остановил автомобиль. Повернувшись к Людмиле, стал целовать её. Однако она закрылась ладонями и потребовала прекратить неожиданные ласки. Казаков опять напомнил об их отношениях в юности.
– Людмила, давай сойдёмся, будем вместе жить! Ты ведь с мужем развелась, я тоже на развод подам. Ты моя судьба, я не могу без тебя!
Однако женщина-судьба наотрез отказалась от предложения и от продолжения разговора на эту тему. Оставшийся до райцентра путь они проехали молча. В райцентре им попалась навстречу односельчанка Антонина. Пришлось взять её с собой. Та вначале радостно затараторила. Но потом заметила следы слёз у Людмилы, вспомнила о кончине Казакова-старшего и выразила соболезнование.
Далее она говорила без умолку о новостях в родном селе, пока её не высадили у дома. Егору брат по мобильнику сообщил, что машина с покойником приближается к кладбищу. Егор и Людмила отправились туда. На кладбище среди деревьев и могил виднелось довольно много людей. Егор выскочил из машины, подошёл к матери, обнял её, затем – брата, других родственников.
Сестра отца и Михаил вытирали слёзы. Наступило время прощания с усопшим. Начал произносить речь бывший управляющий бывшего совхоза «Заря коммунизма», существовавшего в селе Лихачёво до прихода заката – перестройки-катастройки. В прощальной речи он напомнил собравшимся о том, каким трудолюбивым, умелым механизатором был Антип Казаков. Сестра и бывшая жена зарыдали в голос.
