Раз в год в один и тот же летний день Якудза уводил своих учеников в поход на озеро Ханка и устраивал там красочное представление с участием наряженных в легендарных японских героев мастеров каратэ из его команды. Хану всегда поручалась роль главного героя по имени Кенсин, спасающего мир от злого китайского дракона. Потом ему дарили подарки. Этот день Якудза называл «великим днем победы над китайским драконом». Для маленького мальчика этот праздник всегда был самым лучшим днем года, наверное, потому что в его семье не было принято отмечать его дни рождения. И он, сколько помнил себя, всегда хотел быть похожим не на отца, а на своего учителя, во всем… Поэтому однажды он сел в рейсовый автобус и поехал во Владивосток, взяв с собой фотоснимок Якудза, на котором хорошо была видна татуировка левого плеча. Он долго ходил в районе порта, пока ему не показали место, где делают цветные японские татуировки в стиле «гами». Получив в руки образец, старый японец, удивленно посмотрел на мальчика и покачал головой. В этом взгляде Хану почудилась уважение. И потом, когда мастер «колдовал» над ним со своими иглами, пытаясь перенести рисунок с фотографии на тело мальчика, он мужественно терпел боль, не позволив себе вымолвить ни звука.
Хан вернулся домой гордый собой. Он был счастлив, не смотря на то, что его кожа горела от «укусов» татуировочных игл. И первым, кому он показал свою спину, был учитель. Он ожидал похвалы. Но Якудза не обрадовался, на его обычно невозмутимом лице сначала отразился испуг, потом он рассердился, закричал ругательства на японском, взмахнул рукой, словно хотел его ударить и в тот же день поставил его в группу мастеров, которые занимались боевым контактным каратэ.
Хан рос, взрослел, но учитель, чье тело было расписано так, будто бы он носил яркую цветную майку со старояпонским орнаментом, почему-то заставлял его прятать татуировку под одеждой. Что такого носил на своем теле Якудза, что не следовало показывать его ученику? Хан не решался задать этот вопрос, а Якудза не считал нужным объяснять причину своей строгости.
И вот, наконец, настал день, когда Якудза, казалось, приоткрыл перед ним двери в свой таинственный мир.
Хану было 17 лет, когда он посчитал себя взрослым. Он сказал учителю, что больше не хочет играть роль Кенсина и, может быть, стоит назначить на эту роль младшего, и более наивного ученика. Якудза кивнул в ответ. И вместо привычного лицедейства на берегу озера, он, ничего не объясняя отвез его на своей машине за город. Они вышли на пустыре. Среди отвалов строительного мусора возвышалось одноэтажное заброшенное строение с облупленными стенами и черными квадратными проемами, вместо окон. Все говорило о том, что зданием уже давно никто не пользуется по назначению, однако, в этом запустении была одна странность — хорошо протоптанная тропинка к пролому в стене, в котором смутно угадывался бывший дверной проем. А неподалеку было припарковано несколько дорогих иномарок. Хана позабавило такое соседство роскоши и нищеты.
Якудза заметно волновался. На его бесстрастном лице ходили желваки, а брови сошлись в прямую линию, рассекая лоб глубокими вертикальными морщинами. Он достал четки и, перебирая их пальцами, прикрыл глаза веками — молился.
— Что это за свалка? — спросил Хан брезгливо, недоумевая по поводу волнения учителя.
Якудза не ответил. Он перестал бормотать молитву и двинулся в сторону здания. Хан вынужден был последовать вслед за ним. Потом довольно долго шли по длинным коридорам, спускались и снова поднимались по разбитым лестницам. И, наконец, оказались в просторном зале. В середине зала был ринг, обтянутый толстыми канатами, а вокруг амфитеатром расположились кресла зрителей. Самих зрителей было не много — заняты были чуть меньше половины кресел. Между зрителями сновали официанты с подносами, предлагая пиво, водку, сигареты и еще что-то в белых маленьких конвертиках.
Хан с любопытством оглядывался.
— Ты помнишь, какой сегодня день. — Сказал Якудза. — Но сегодня не будет представления и подарков. Не будет притворства. Сегодня все будет по-настоящему, сегодня будет настоящий бой. И зрители будут другие — не друзья, готовые прийти на помощь, враги, жаждущие крови. И «дракон», с которым ты сразишься, будет настоящий… он тоже захочет тебя убить.
Якудза посмотрел Хану в глаза. А тот напряженно пытался понять смысл слов учителя.
— Это место, где встречаются в поединке сильные и опытные бойцы. Тут нет правил. Побеждает сильнейший. Ты должен победить даже, если тебе придется убить. И, возможно, это будет единственный путь к победе.
Якудза пошел дальше. Вслед за учителем Хан вошел в узкую комнату с небрежно оштукатуренными и окрашенными темной водоэмульсионной краской стенами. Скудное убранство ее было предельно функциональным. В углу комнаты была отгорожена душевая, а в центре стоял массажный стол, у двери — железные крючки для одежды, вкрученные в стену. Хан внимательно слушал учителя, не перебивая, хотя у него было много вопросов.
