Состояние души Иваны было близким к восторгу каждый день. У нее больше не было дневника, и она не должна была учить домашние задания. Но самое восхитительное, что с ней случилось после поступления в колледж, у нее появилась настоящая своя компания, в которой можно было болтать на любые темы, даже самые бестолковые.
Главным в компании считался Хохмач. Его авторитет был несомненен. Он все время придумывал всякие развлечения. Даже незначительное происшествие он мог изложить в юмористической манере, беззлобно посмеиваясь над героями своих историй. Его шутки были не обидны, и слушатели из числа невольных их участников охотно подыгрывали ему, поддерживая его веселое балагурство. Лохматый и Мулат сразу же сгруппировались около него, прихватив с собой её — наивную девочку с искрящимися глазами, которая всегда была приветлива и охотно смеялась над их шутками.
Веселье компании уже шло на спад, и постепенно превращалось в вялое дружеское препирательство, но Ивана все еще пребывала в состоянии упоительного головокружения и прыскала почти над каждым словом своих друзей. Мулат первым заметил парня, который пристально смотрел на Ивану с верхних ступенек крыльца колледжа. Он дружески ткнул ее локтем в бок.
— Ванька-встанька, кажется, кто-кто на тебя «глаз положил», — сказал он, выразительно показывая глазами направление, куда следует смотреть, чтобы узнать — кто это был.
— Как это положил? — Ивана хихикнула, предполагая, что друзья задумали новую шутку.
— Это значит — «втюрился», — сказал Хохмач, оборачиваясь в ту сторону, куда смотрел Мулат и присвистнул. — Это же Хан собственной персоной. Вот ведь б…блинство.
В голосе его послышались напряженные нотки. Он прекрасно знал, кто такой Хан. «Подготовишки» были ознакомлены с приоритетами популярности и предупреждены о строгой иерархии в коллективе колледжа. Хан прочно занимал лидерские позиции во всех вопросах, которые имеют для парней очень важное значение: от богатства до популярности среди женской половины.
— Не надо на меня ничего класть, — сказала озадаченная девушка и тоже посмотрела туда, куда были направлены взгляды друзей.
На крыльце собралась небольшая толпа, состоящая из только что покинувших здание студентов и студенток. Ивана пока еще не успела познакомиться со всеми.
— Кто такой Хан? — спросила она, перебегая взглядом от одного парня, находящегося на крыльце, к другому.
— Смотри, да узришь своего повелителя! — воскликнул Мулат патетично возведя руки к небу, а потом просто добавил. — Кто выглядит круче всех и плюет на всех с большой башни. У него все это говно на лице написано.
Понятнее Мулат объяснить не мог. Ивана увидела его среди множества лиц. Узкий разрез глаз с чуть припухшими веками, строгие скулы на продолговатом лице и желтовато-смуглая кожа указывали на его восточные корни. Он смотрел, чуть наклонив голову вперед, словно старался проникнуть взглядом в ее душу. У него был вид человека, знающего что-то важное, что она тоже должна была знать, но по какому-то недоразумению забыла.
— Ой, и правда, написано, — сказала Ивана, улыбка сползла с ее лица.
— Не боись, — успокоил ее Мулат, — У Хана, кроме тебя, есть на кого и что класть. Ты для него слишком ма-аленькая.
— О-о-о, ей стоит бояться, — хохотнул Хохмач, потом понизил голос до зловещего шепота, — Я слышал, он связан с местной мафией. У меня друган в одной шайке шестеркой бегает. Так он говорит, что видел его в обществе бо-ольших авторитетов и те жали ему руку, как ровне. Эта шайка занимается как раз такими маленькими…
— У него черный пояс, первый дан. Я видел, как он кладет противников пачками. А бандюки силу уважают, вот и руки жмут, — возразил Мулат.
— Когда это ты видел? Где? — спросил Лохматый, насмешливо щурясь.
— Ну, не сам лично… Слышал… в туалете.
— А я слышал от верных людей, что он в подпольных боях участвует, на нем бандюки во-от такие «бабки» заколачивают.
Лохматый широко развел руки, показывая количество «бабок».
— Хватит, — взмолилась Ивана, — Я не хочу знать, о чем вы, мальчишки, в туалетах разговариваете. Догадываюсь и поэтому не хочу. Скорее пойдемте куда-нибудь отсюда. Не надо, чтобы этот Хан в меня «втюривался». Я не хочу.
— Все, уже позняк метаться, он идет сюда, — констатировал Мулат, — Нам теперь, что? Убегать от него? Вот смеху будет! Просто пошли его на хрен, если будет приставать.
— Как идет?! Сюда? Прямо сюда? Точно сюда?
Девушке стало неуютно, будто вот-вот с ней должна была произойти неловкость.
— Тогда я одна побежала. Если спросит обо мне, скажите ему, что я очень и очень маленькая. Очень, понимаете? Вот такусенькая.
Девушка показала размер между указательным и большим пальцами, а потом рванулась с места что было силы, при этом подумала, что сейчас тренер по биатлону похвалил бы ее за скорость.
— Эй! Чего это она, правда, испугалась? — Лохматый громко пошкрябал пятерней за ухом.
Парни проводили глазами проходящего мимо Хана. Он скользнул по ним равнодушным взглядом.
