Соня, стоя у стойки выдачи ключей вполоборота, увидела, как незнакомый парень подошел к ее племяннице, по ее мнению, слишком близко.
— Молодой человек! — окликнула она его. — Молодой человек, кто вы и что вам надо? Вы меня слышите, мужчина в голубой рубашке? Я вам говорю.
Видя, что наглец не обращает на ее окрики внимания, она подошла к нему и стала оттеснять его от Иваны.
Хан, не отрывая глаз от пылающего лица Иваны, сказал отрывисто:
— Хан.
— Это ваше имя? — удивилась Соня, продолжая втираться между ним и креслом.
Хан вынужден был отступить.
— Монголо-татарское иго, знаете ли… — почему-то сказал он.
— Так Вы потомок того самого?! — воскликнул Илья. — Похож, похож, я картину видел. Вот олух, не помню где и не помню, как называется. А художника даже не спрашивайте. Но лицо очень похоже. Вот что значит гены. А, Сонечка? Правда, вылитый Чингизхан? А что это прямо имя такое или есть какое-то полное имя, а Хан — это сокращенно?
Хан не успел удовлетворить любопытство Ильи, потому что в разговор вступила Соня. Она продолжила допрос:
— А что Вам нужно от Ванечки?
— Мы вместе учимся. — коротко ответил он, словно отрезал.
— Значит, вы тоже приехали из Владивостока? Странно, что раньше не слышала о Вас от Ванечки. Обычно она мне все рассказывает.
— Мы в этой жизни пока еще плохо знаем друг друга, — ответил Хан.
— Да, действительно, бывает такое. — Поддержал его Илья. — В одном городе люди почти не знают друг друга, а встретятся на чужбине — и, будто родные. И какими судьбами тебя занесло в этот забытый научно-техническим прогрессом город? — спросил Илья, но тут же, не дожидаясь ответа, звонко хлопнул себя по колену, — А-а-а, понял! Ты в свободное от занятий время занимаешься перегоном японок и твой рейс отложили. Я слышал об этом в новостях. Вот ведь какое совпадение, что мы живем в одном отеле. Слушай, ты не знаешь, что там произошло? Всякую всячину болтают, а ничего конкретного не говорят. Кто-то говорит, что бомбу нашли, кто-то — наркотики.
— Моя… сестра умерла на корабле, — коротко ответил Хан, метнув на Илью хмурый взгляд.
Он не считал нужным скрывать правду. Акено заслужила, чтобы он ей гордился. Никто не имеет право ее судить, она выполняла свой долг…
— Какой ужас! — Соня мгновенно прониклась к незнакомцу, подвергшемуся такому страшному испытанию, сочувствием.
— Примите мои соболезнования, — Илья тоже опечалился лицом и протянул Хану руку, — Сочувствую.
Хан машинально ответил на рукопожатие. Наступила неловкая пауза. Никто не знал, что еще можно сказать. Соня и Илья, с должной грустью потупив взгляд, застыли в скорбном молчании. Хан удивленно оглядел скорбные лица, подумал, что Акено достойна почести, а не уныния, и сказал угрюмо:
— Смерть неизбежна…
Ивана посмотрела на него с пониманием.
— Никто не должен умирать по чужой воле, — сказала она негромко таким тоном, словно разговаривала со старым знакомым.
Хан вздрогнул, их глаза встретились.
— Я еду на места боевой славы своего отца. Он погиб во время второй мировой на берегах озера Ханка с той стороны, с китайской. Он защищал границу от японских интервентов. Там много русских полегло, на китайской земле. — Сказал Илья.
— У меня там тоже отец погиб, — сказал Хан.
— Дядя Илья, ты ничего не помнишь? — спросила Ивана. — Вы там уже были.
— Вот тебе и на, а о чем я всю дорогу тарахчу? Хочу поехать, хочу посмотреть… Конечно, не был. Если бы был, то я говорил так: мне так понравилось в Китае, я хочу еще раз посмотреть на место гибели своего отца. И тогда я не рыскал бы по карте в поисках предполагаемых мест сражений, а пригласил бы вас с твоей тетей Соней не в турпоход по лесам Китая, а в турпоход по китайским достопримечательностям.
«Если дядя Илья говорит, что не был в Китае, значит, ничего из того, что я знаю об этой поездке, не было. Не было Ту, не было землянки, не было погони. Но ведь всё это было, потому что я помню. Но почему не помнят остальные?»
— Я бы не потащил прекрасных дам в тьмутаракань, а пригласил на песчаные пляжи какого-нибудь заморского курорта. — Илья подмигнул Иване.
Сонная администраторша, наконец, выплыла из глубин служебных помещений. Ее появление было тот час замечено Соней.
— Девушка, сколько можно вас ждать. Не докричишься. Ну и сервис у вас! — недовольно воскликнула она.
Женщина равнодушно пожала плечами, кинула серый пластмассовый четырехугольник с прикрепленным к нему ключом на стойку и удалилась неторопливо обратно в дверь с табличкой «вход посторонним запрещен». Соня буркнула ей вслед без всякой надежды на ответную реакцию: «хоть бы извинились».
— Вот так! Ваш отец, значит, воевал с другой стороны. Разве теперь это имеет значение! Война — вот беда всего человечества. Не воины виноваты, а политики.
— Пошли, ангел мой, не будем мужчинам мешать обсуждать поездку. — Обратилась Соня к племяннице. — У нас был нелегкий день. А мне надо отдохнуть перед дорогой. Ты — то поспишь на заднем сидении, а мне рулить.
