— Нет, нет, я пойду в душ, под прохладной водой постою. Ты пока укладывайся. Свет туши. Завтра поговорим на свежую голову.
Из туалета, как только дверь закрылась, сразу же послышан шум воды — струи напористо бились о пластиковые стены душевой кабины.
Ивана отдёрнула пыльную гардину. По улицам шли люди, которых она не знала и никогда не узнает. За окнами соседних домов скрывалась чужая жизнь, и она прекращалась вместе с гаснущим светом. «Время настало, и люди выключили свет, чтобы заснуть. Они будут спать, а время будет идти. Они спят, время идет. Если Хан уедет завтра, то я никогда не смогу узнать, почему Акено умерла, а корабль никуда не отплыл».
Илья не торопился подниматься в свой номер. И Хану идти было некуда. Он не собирался возвращаться в гостиницу, где Акено снимала ему номер. Там могли уже побывать оперативники.
Илья разглядывал своего будущего попутчика и думал: ответить ли ему согласием на совместную поездку с новым знакомым или отказать. Ведь незнакомец мог оказаться наркодилером или контрабандистом. Такая вероятность была. Но если теперь отказать ему, то придется придумать вежливую причину, потому что сказать о своих опасения впрямую человеку порядочному, значит сильно его оскорбить.
Илья говорил об астрономии, о квазарах и черных дырах, кротовых норах и временной аномалии, о неизученной человеком темной материи, заполняющей Вселенную, но о поездке не решался.
— Вы представляете, то, что мы не знаем, составляет более 99 % от всех тайн Вселенной. А то, что знаем, поражает воображение настолько, что человек отказывается в это верить и понимать. Завидую я верующим. Вот так жить бы себе, думая, что есть бог и ангелы, духи. А как подумаешь, что мой разум — лишь электрические импульсы между клетками мозга, и моё «я» исчезнет вместе с телом. Эх! Да ладно, хватит уже о грустном на ночь. Это издержки возраста. В твои-то годы я вел себя так, будто был бессмертен. Планы строил грандиозные. А теперь хорошо — и ладно. О чем уж мечтать, коли жизнь перевалила за полсотни. Выполнить бы все, что откладывал, да на что сил еще хватит. А там — просто жить и радоваться каждому дню.
Взгляд Хана скользил по фотографиям достопримечательностей Приморья, висящих на стене за стойкой в позолоченных рамках. Это были художественные фотографии скального комплекса — Парк Драконов, но мысли его были далеко.
— Жизнь ради радости? — Хан отвлекся от созерцания загадочных скальных силуэтов и перевел взгляд на Илью. — Это жизнь раба. Я предпочту быть хозяином.
Спокойствие и вдумчивость парня настроили Илью на положительное решение.
— Справедливое замечание, — сказал Илья одобрительно, — Ну. Что это я тебя заговорил? Надо же отдохнуть перед дорогой. Я собирался выезжать завтра в шесть утра с тутошней автостоянки.
Хан вспомнил, что на автостоянке у гостиницы, где они жили с Акено, осталась ее машина. Акено рассчитывала, что после их отъезда, ее отгонят во Владивосток к Якудза. Но все пошло не так. Если милиция начнет следствие по делу о ее смерти, и выяснится, кто она, то машину могут проверить, а в ее багажнике лежал меч! Надо было его забрать.
— Я подойду к шести, — сказал он, протянув руку для прощального рукопожатия, и в этот момент увидел ее на лестнице.
Он перескочил через стол, кресло и еще что-то, нежданно возникшее у него на пути и в несколько секунд оказался рядом с ней.
— Не бойся меня, — сказал он, — Я не причиню тебе вреда.
— Я тебя не боюсь.
— Ванечка, все хорошо? — окликнул её Илья. — Моя помощь не требуется?
— Я кое-что должна у него узнать.
Ивана посмотрела в лицо Хана. Ей нравилось ощущение невесомости в груди, которое возникало от его близости.
— Эх, где мои осьмнадцать! — с завистливым вздохом произнес Илья.
Хан, взял ее за руку.
— Пойдем, погуляем.
Они вышли из гостиницы. Прохладное дыхание ночного бриза освежил их горящие щеки, фонарики над входом освещали большой участок тротуара перед мотелем.
— Тебе снятся сны, похожие на явь? Мы с тобой — вечные странники, — сказал он, осторожно прижимая к себе ее хрупкое тело, — память приходит урывками, иногда во время сна. Если мы будем доверять своим снам, то сможем многое.
От его объятий Иване стало тесно, его сердце билось о ее грудную клетку, и от этой жаркой тесноты ей было приятно и спокойно. В красноватом искусственном свете Хан казался ей сказочным персонажем. Сильным, беспощадным и верным стражем потустороннего мира. Кто, как не он может знать ответы на ее вопросы.
— Что ты помнишь о нас с тобой?
— Ты спрашиваешь о том, что случилось в гостинице? Скажи, это Акено придумала кораблекрушение? Почему она умерла?
