- Олег стал перекрашивать тебе волосы в рыжий цвет, - продолжала, не слушая его, Полина, - У Бориса волосы рыжие были. Не знаю, куда пограничники смотрели, тебя с Борисом никак нельзя было спутать ни по внешности, ни по возрасту. Ведь ему было 5, а тебе - 3 года.
- Рыжий? - он бездумно повторил за Полиной слово, случайно зацепившееся за сознание.
- Рыжий, как солнышко, - обрадовано подтвердила Полина, - Сейчас покажу его фотографии.
Полина, цепляясь за поручни, тяжело встала со ступенек, зашаркала на кухню. Хан последовал за ней. Она поставила стул около навесного шкафа, потянулась к верхней полке.
- Я ни одной фоточки не выкинула. Когда он "заметал следы" и уничтожал все, что сына касалось, я спрятала кое-что от него подальше, чтобы память сохранить.
Полина вытащила из шкафа сверток и, качнувшись, слезла со стула. Сдвинула на столе посуду в сторону, смахнула крошки на пол, положила на освободившееся место сверток, грузно плюхнулась рядом на стул, бережно развернула желтую оберточную бумагу. Внутри оказалась поношенная детская футболка с цифрой: "5".
- Бореньке должно было исполниться пять лет, - сказала Полина, дрожащими руками разглаживая слежавшуюся в жесткие морщины материю. В футболку были завернуты кучка фотографий, сделанных при помощи фотоаппарата "Polaroid".
Хан взял одну из них. С фотографии на него смотрел рыжий мальчик с огромными голубыми глазами, курносым носом и веснушками во все щеки.
- Дай мне ее, - попросил Хан.
Полина прищурила глаза с хитрым видом.
- Я дам, если найдешь Бореньку в этом треклятом Китае живого или мертвого.
Хан не успел ответить. Лицо Полины вдруг стало меняться, наливаться кровью.
- Это ты во всем виноват. Ты был послан, чтобы разрушить благодать, ты - сам сатана...
Полина встала, опершись дрогнувшей рукой о стол, схватила бутылку красного вина и занесла ее над головой, метясь ей в Хана. Бутылка оказалась открыта, и вино полилось по ее руке, заливая рукав халата потеками кровавого цвета.
Он завернул фотографии обратно в футболку, сунул под мышку вместе с оберточной бумагой и ушел. Он направлялся к Якудза. От него он рассчитывал узнать подробности правды, которую от него до сих пор скрывали.
С тех пор, как Соня приехала на поезде во Владивосток, держа в одной руке маленькую Ивану, а в другой - чемодан только самых необходимых для младенца вещей, прошло 17 лет. На вокзале она познакомилась со старушкой, которая привела ее в свой одноэтажный домишко с чердачным помещением и отдельным входом для квартиросъёмщиков. Узнав, что Соня - дантист, бабушка предложила присматривать за маленькой племянницей, пока Соня на работе - бесплатно, но не бескорыстно. В ответ на эту любезность Соне приходилось лечить ей зубы, с которыми у нее, как у всякой старушки были большие проблемы, хотя и осталось их совсем не много.
Все складывалось так удачно, что Соня готова была поверить в своего Ангела-хранителя и даже общего для всех Бога, если бы не проблемы в личной жизни, которые не позволяли ей, одинокой женщине, чувствовать себя до конца счастливой.
С первым мужем Соня развелась еще до рождения Иваны. Была юношеская любовь, замужество за другом детства, потом рождение сына. Когда сын вырос и ушел в армию, она осталась одна. Муж оставил ее ради более молодой и красивой. Она переживала не долго, потому что появилась Ивана. И вот она - для всех мать-одиночка в чужом городе, без привычного окружения, вдали от родных и подруг, некого попросить о помощи и даже просто поплакаться. Хотелось спрятаться за чье-то надежное плечо от житейских проблем, но никак не получалось. Среди пациентов встречались мужчины, разведенные и даже попадались среди них холостые и вдовые, однако не всегда знакомство заходило достаточно далеко, то есть до близких отношений, так как Соня выбирала не столько будущего мужа для себя, сколько доброго дядю для племянницы, которую она очень любила.
Первый ее жених - красивый высокий блондин лет сорока пяти - был перегонщиком японок. Все складывалось хорошо, Ивана его полюбила, а он привозил ей из Японии всякие безделушки. Они даже дату назначили, когда пойдут в ЗАГС. Но однажды он поехал в Москву с очередной партией подержанных машин, и пропал, словно в воду канул.
Второй ее избранник тоже был человек достойный и добрый, но сильно увлекался китайской культурой. Поднес ей в подарок тибетский талисман семьи - узорчатый круг из непонятного металла, а через полтора месяца подался на Тянь-Шань в тибетские монахи.