С этого дня он перестал появляться в борцовском зале, где обычно тренировался. Чжао напрасно поджидал его у входа. Китаец был сильно расстроен, но не тем, что потерял заработок, а тем, что не знал, где ему искать Итиро. Чжао обошел все тренировочные площадки, спортивные залы и даже фитнес-клубы, но нигде ничего не знали о японском юноше по имени Итиро. Если бы Чжао узнал, что Итиро просиживает дни и ночи напролет в библиотеках, и какие слова набирает в поисковых строках всемирной паутины, он бы был сильно взволнован. Еще сильнее, чем теперь, когда он стал подозревать, что Итиро убили на ринге в боях без правил. Смерть его нанимателя казалась ему самой правдоподобной причиной его исчезновения и самой удобной.
- Найди его, - Сонг поджала губы, глаза ее яростно сверкали.
Чжоу склонился в поклоне, он еще не заслужил право перечить Сонг. Он лишь маленькая сошка в большом механизме клана. Его должны были "повысить", если бы он принес "информацию", но он потерял из вида ее источник - парня по имени Итиро. Ради чего он терпел побои от него в течение нескольких недель?
- Ты должен его найти любым способом. Любыми, ты понял? Если у него есть круг близких людей, вотрись к ним в доверие, подбирайся
Чжоу кивнул, не поднимая головы.
- Только будь осторожен. В его окружении опасайся двух людей. У них могут быть разные имена, но в семье Такахаси их знали под именами Мамору и Якудза.
Чжоу невольно усмехнулся - каламбур якудза по имени Якудза.
- Что-то ты развеселился. Или ты забыл, что этот японский поганец надругался над твоей сестрой? Разве ты не знаешь, что она никогда уже не сможет удачно выйти замуж, воспитывая японского ребенка.
- Я помню, - нахмурился Чжоу, - Я выполню поручение... Наша договоренность остается в силе?
Сонг засмеялась. Ее полное тело мелко затряслось в такт покатившемуся, будто бусы по полу, смешку. Чжоу поежился. Он побаивался Сонг особенно тогда, когда она так смеялась. Он слышал, что она зверски расправилась со своим мужем. И хотя он был якудза, а значит туда ему и дорога, ее многие боялись, не только Чжоу.
***
Итиро несколько дней пропадал в библиотеках, рылся в древних фолиантах, изучал легенды, искал пути доступа к секретным материалам. Он серьезно углубился в изучение архивных материалов о кланах якудза, гербах старинных аристократических родов. Он искал упоминание о самураях рода Такахаси и клане Сейгью. Но нигде не находил никаких следов истории, рассказанной ему в детстве Мамору. Иногда в его душе зарождалось сомнение, что Мамору сочинил сказку, пытаясь использовать его, мальчика без роду, без племени для своих тайных целей, но сразу же отбрасывал эти мысли прочь, как только доходил в размышлениях до вопроса "зачем".
После долгих сомнений и размышлений, он принял решение оставить институт и отправиться обратно туда, где прошло его детство - в общину, и в разговорах с бывшими якудза попытаться найти ниточки, которые приведут его к истине.
В прошлом осталась ноющая грусть о неисполненном обещании. А сейчас его мучил стыд за то, что он собирался сделать, но у него не было другого выбора. Итиро предал память предков. Где он ошибся? В какой момент воспитанник перестал верить идеалам клана? Легкая досада на себя за непонятные ему самому оплошности в воспитании ученика, которые он мог допустить, не могла поколебать решимость Мамору. Кто бы ни был виноват, клан должен получить нового кумитё, Кацуро должен быть отомщен, а враги должны быть повержены.
Если первый сын Кацуро не желает идти по пути отца, то это сделает другой человек. Мамору держал этот план на самый неблагоприятный расклад. Он зародился в его голове в тот момент, когда испуганная страшной гибелью бывшего мужа Ёшико решила спрятать старшего сына у дальних родственников в Корее.
Подавая Мамору сопроводительное письмо, она сказала:
- Мне больно расставаться с сыном, но я знаю, что так будет лучше для всех. Если мой мальчик погибнет от рук врагов, я не переживу этого горя. Отныне мы не должны видеться ради его безопасности.
Ёшико плакала одними глазами. Ни один мускул на прекрасном лице "старшей сестры" не дрогнул. Мамору верно служил Ешико с того самого дня, как Кацуро, забрав младшего сына Дайсуке, уехал в свою китайскую резиденцию. Ёшико редко разговаривала с ним на семейную тему, но он знал, как тяжело она перенесла сначала фиктивный развод, и затем расставание с мужем. И вот теперь она вынуждена была разлучиться с любимым сыном.
- Сделай для него все, что в твоих силах, - продолжала Ёшико. - Кацуро хотел, чтобы его сын продолжил его дело, вернул былое величие и отнятое врагами богатство его семье. Он мечтал поднять герб клана Сегью так высоко, как он возвышался во времена Такугава.
Ёшико примолкла, будто хотела сказать что-то еще, но внезапно забыла. Мамору воспользовался паузой, чтобы задать давно беспокоивший его вопрос.
- Прости, сестра. Я не решался. И теперь не должен. Но возможно, это наш последний разговор на долгие годы. Я хотел бы знать, если ты доверяешь мне...