А Карина ждала. Ждала меня. Хотела, чтобы я стал ее частью. Я понимаю это по тому, как влажно и горячо у нее внутри. Такую страсть не сымитируешь и сыграешь. Она чистая, концентрированная и совершенно честная. А для меня нет лучшего комплимента, чем возбужденное и жаждущее тело женщины, которую я мечтаю сделать своей.
Скорость увеличивается, стоны становятся громче, а температура в комнате, кажется, подскакивает градусов на двадцать. Воздух плавится под натиском нашего с Кариной огня, потрескивает и искрит. Должно быть, нас скоро разорвет на куски от переизбытка чувств и остроты ощущений.
Между нами не просто секс, не просто удовлетворение потребностей плоти… Это космос, фантастика, сближение душ, если хотите. Фейерверк эмоций, обжигающий кожу.
Мои изголодавшиеся по женственным изгибам руки находят налитую упругую грудь, заключенную в оковы бюсгалтера, и дают ей долгожданную свободу. Скручиваю пальцами Каринины соски, тем самым выдавливая из нее очередной сладостно-томный крик.
— Не останавливайся, — выдыхает она, заводя руки назад и обхватывая мои голые ягодицы. — Прошу, Богдан, не останавливайся!
Черта с два! Я бы и рад не останавливаться, но запас моего терпения неумолимо иссякает. С одноразовыми девчонками я могу быть долгим и неутомимым, но с Кариной это не работает. Слишком уж сильно она мне нравится.
Спускаю руку с нежной груди, соскальзываю вниз по животу и принимаюсь ласкать Карину неспешными круговыми движениями пальцев. В благодарность она сильнее впивается ногтями в мой зад и начинает тихо, но очень экспрессивно материться, перемешивая мое имя с грязными словечками.
Еще мгновенье — и тело девушки натягивается тонкой звенящей струной, замирает в трепетной пульсации, а потом резко обмякает, вновь становясь мягким и податливым.
Я целую ее в висок, давая короткую передышку, а затем вновь наращиваю темп. Чувствую, что мой собственный оргазм тоже на подходе и уже хочу отстранится, но Карина внезапно выдает:
— Не надо, не выходи, — ее голос звучит сипло, но уверенно. — Я пью таблетки.
Прикрываю веки и напрочь теряю самоконтроль. Перед глазами возникают размытые голографические картинки с яркими переливами, сознание тонет в тумане забористого, почти что наркотического кайфа, а сердце восторженно колотится о ребра.
Наверное, это пик всего лучшего, что со мной случалось.
Карина лежит на животе, уперев подбородок в ладони, и тихо напевает что-то себе под нос. Сейчас она напоминает мне обворожительную богиню, спустившуюся на грешную землю. Во-первых, потому что полностью обнажена, а, во-вторых, потому что нереально красива.
Медленно скольжу пальцами по тонкой фарфоровой коже, с замиранием сердца подмечая все новые и новые детали ее внешности — крошечное родимое пятнышко под правой коленкой, эротичную родинку спине и небольшой шрам на локте, который, по словам Карины, она заработала в результате падения с велосипеда.
Принимаю горизонтальное положение и кладу голову на мягкие ягодицы. Взгляд тотчас упирается в две трогательные ямочки на пояснице, которые я спешу погладить. Нежно и с упоением. Мне хочется обласкать каждый сантиметр ее потрясающего тела, каждую округлость, каждый изгиб…
Все-таки на свете нет ничего и никого прекрасней женщины, в которую ты влюблен.
Приподнимаюсь на локтях и плавно устремляюсь вверх по ее спине, губами пересчитывая позвонки. Карина смеется, говорит, что ей щекотно, пытается скинуть меня с себя, но я неумолим. Продолжая покрывать поцелуями ее кожу, добираюсь до шеи и делаю глубокий вдох.
Балдею, от того, как она пахнет, какие звуки издает, как дышит и как шевелится. Невероятная женщина.
— Напитки покрепче, слова покороче, — до меня наконец доходит, какую песню Карина так самозабвенно мурлычет.
— Так проще, так легче стираются ночи, — подхватываю я, наклоняюсь к ее уху.
— Ты ее знаешь? — удивляется она, поворачиваясь так, чтобы видеть мое лицо.
— Конечно, это же хит, — усмехаюсь я, забавляясь ее реакцией.
— Но ведь это песня моей молодости, — не унимается девушка. — Я под нее в старших классах медляк танцевала! А ты в это время… — Карина замолкает, прикидывая что-то в уме, а затем выдает. — Блин! Ты тогда еще даже в школу не ходил!
Ну вот. Опять испугалась разницы в возрасте. Лично меня она абсолютно не трогает, а вот Карине почему-то покоя не дает. Будто одиннадцать лет — это нечто жуткое и непоправимое. У меня мама моложе отца на семь лет, а двоюродная тетка старше своего мужа на девять. И ничего, живут душа в душу, ни о чем не парясь.
— В школу я, может, не ходил, но телек смотрел дай боже, — отзываюсь я. — Музыкальные каналы этот клип сутками напролет крутили.
— Да-а-а, помню его, — мечтательно тянет Карина. — Там они еще на перроне ссорились, а потом он подлетал к ней у самого вагона и страстно целовал. Прям до мурашек пробирало.
— Надо же, — улыбаюсь я. — Ни за что бы не подумал, что тебя так может тронуть продукт поп-культуры.
