– Кто там? – рявкнула миссис Чарльз из-за двери, и волосы у меня на затылке зашевелились.
– Патти, это я, Джанет, – ответила мама таким тоном, как будто этот разговор уже утомил ее.
Под пяткой моих туфель змеилась та самая трещина в бетоне, о которую я споткнулась в свой прошлый визит сюда.
В верхнем окне дернулись жалюзи. Кто-то смотрел на нас. Может быть, это Мандей, запертая в своей комнате?
Я пальцем постучала маму по плечу, боясь отвести взгляд, – а вдруг в том окне промелькнет лицо Мандей?
– Что? Что такое, Клодия? – спросила мама, и в этот момент мы обе вздрогнули от щелчка отпираемого замка.
Миссис Чарльз рывком открыла дверь и встала в проеме; на ее лице застыла злая гримаса, глаза щурились от солнечного света. Мой желудок стянуло спазмом.
– Да? – прорычала миссис Чарльз.
Мама кивнула, глядя на ее спортивные штаны и мешковатую желтую рубашку, потом вздохнула.
– Привет, Патти. Как поживаешь?
Миссис Чарльз прищурилась еще сильнее, потом вопросительно зыркнула на меня и вновь перевела взгляд на маму. Лицо ее слегка просветлело, но каким-то образом все еще оставалось зловещим, словно солнце во время затмения.
– Ну и ну! Я смотрю, вы явились сюда в своих лучших воскресных нарядах, – с хриплым смешком произнесла она. – Кто бы знал, что христиане ходят по домам… Мне казалось, так делают только свидетели Иеговы. Как твои дела, Джанет?
Мама изобразила фальшивую улыбку.
– Неплохо, слава богу. А твои?
Миссис Чарльз пожала плечами; уголки ее губ изогнулись вверх.
– А, ну знаешь – все как всегда. Ты слыхала, что нас всех здесь пытаются выгнать из наших домов? Собираются срыть весь квартал и построить кондоминиумы для белых. Кое-кто уже получил уведомления о выселении.
– Да, я слышала, – откликнулась мама. – Пастор советует создать коалицию, вовлечь туда людей…
– Пф-ф. Он мне не указ. А людей, скорее всего, хочет завлечь, чтобы положить себе в карман побольше денежек.
– Патти, ты знаешь, что он не такой. Он готов отдать последний цент, лишь бы помочь людям. Даже тебе.
Миссис Чарльз закатила глаза.
– Ну, если твой распрекрасный пастор нам не поможет, как мне растить моих красивых и умных детей на улице? Ты знаешь, что «Джак энд Ко» собираются закрыть?
– Правда?
– Приходил домовладелец и вдвое поднял арендную плату. Я проработала там больше пятнадцати лет. Я пытаюсь найти другую работу, но белые люди не хотят нанимать
Мама кивнула, словно поняла ее. Вздохнув, она обняла меня одной рукой за плечи и притянула ближе к себе. Я привалилась головой к ее пальто, вдыхая запах ее духо́в; так я чувствовала себя в бо́льшей безопасности.
– Ну что ж… Мы просто заехали сюда, потому что моя малышка скучает по своей подружке.
– Правда? – миссис Чарльз хмыкнула. – Но я говорила Клодии, когда она заезжала сюда в прошлый раз, что Мандей уехала к своему отцу.
Я вздрогнула. Мама посмотрела на меня так, что еще чуть-чуть, и от ее взгляда мои волосы вспыхнули бы. Следовало предугадать, что миссис Чарльз меня выдаст.
– Вот как? Она не говорила мне об этом, – процедила мама сквозь зубы.
– Ты же знаешь, какие нынче пошли дети, – миссис Чарльз хрипло рассмеялась. – Точнее, какой
Это было подобно сильному удару в живот. Мама задержала дыхание, ее пальцы стиснули мое плечо.
– Ладно, нам пора идти, скоро обед. Передавай Мандей наши самые лучшие пожелания, хорошо? Может быть, она нам как-нибудь позвонит…
– Конечно. Я сообщу ей, что вы заезжали.
Мои туфли скребли по бетону, когда мама волокла меня обратно к машине. Оказавшись внутри, она зыркнула на меня своим самым убийственным взглядом.
– Значит, ты считаешь себя уже достаточно взрослой, чтобы делать все, что тебе захочется? – прорычала она. – Ну погоди, я расскажу об этом твоему отцу!
– Но, мам…
– Ни слова, пока не вернемся домой! Поверить не могу, что ты выставила меня полной дурой перед этой женщиной!
Я поникла на сиденье, мысленно прощаясь с просмотром телика, и уставилась в окно. Миссис Чарльз наблюдала за нами со своего порога. Я видела, как по ее лицу расползлась улыбка, противная, словно горчица.
Мама все же не рассказала папе о том, что я тайком ездила к дому Мандей. Она любила только пригрозить его гневом. Вместо этого сама назначала мне наказание – например, помогать ей готовить обед ко Дню благодарения. В этот день у нас дома неизменно собиралась вся семья, потому что мама умела устраивать праздничные обеды. За индейку с начинкой все чуть ли не дрались.
Учитывая то, что у папы было пять братьев и сестер, такие сборища могли доходить до сорока человек.
В общем, я была наказана: мне предстояло прибрать дочиста весь дом сверху донизу, потом помочь маме на кухне – я должна была отвечать за соусы. Звучит это не так страшно, но вы бы видели, сколько сладкого картофеля мне пришлось перечистить, сколько фасоли вылущить, сколько сельдерея порезать, сколько зелени перемыть (дважды!) в адской кухонной жаре; тогда вы поняли бы, какая это была пытка.
