Никто не видел Мандей полностью

Когда папа вернулся домой из последнего предпраздничного рейса, шел третий день моего наказания, и я была по самую макушку в тертом сыре. Папа поцеловал маму, которая стояла у плиты, кипятя клюкву для соуса чатни.

– Дамы, вы, я вижу, без дела не сидели! Весь дом выглядит просто отлично, – с улыбкой сказал папа, выхватывая морковную палочку из дуршлага. Он знал, что если меня напрягли на кухне, то я, должно быть, сделала что-то не так.

– Да, твоя дочь превосходно помогла мне, – отозвалась мама, оглянувшись на меня через плечо.

Они продолжили обсуждать планы на День благодарения – кто из моих дядюшек и тетушек, кузин и кузенов приедет в гости. Большинство из моих двоюродных братьев и сестер учились в колледже, состояли в браке и готовились одарить меня двоюродными племянниками и племянницами. У меня в семье не было ровесников, с которыми я могла бы играть, но Мандей неизменно заполняла эту пустоту. Я была последним ребенком в своем поколении папиного семейства. Его родственники думали, что он никогда не женится, но папа только отшучивался, что просто ждал встречи с мамой.

Я едва могла утереть пот со лба, так у меня дрожали руки от натирания продуктов, – а впереди меня ждали еще три огромные головки острого чеддера. Мандей сейчас уже истекала бы слюной над этой горой съедобного золота. Странно было думать, что она сейчас у своего отца, а не сидит с нами на кухне, помогая готовить. Моя подруга почти никогда не говорила о своем отце. Вообще, я не могла припомнить, когда в последний раз упоминалось его имя. Он бесследно испарился прямо перед самым рождением маленькой Тьюздей. Поэтому я не могла понять, почему Мандей теперь живет у него. И почему Эйприл не поехала туда с ней? И почему ими заинтересовалась социальная служба?

– Милый, ты же знаешь Типа Чарльза, верно? – спросила мама, не поднимая взгляд от кастрюли, в которой помешивала соус. Моя рука, дрогнув, скользнула по острым зубчикам терки.

– Тип? – проворчал папа. – Тип из старшей школы, тот самый Тип?.. Ну да.

– Ты с ним по-прежнему общаешься?

Он нахмурился.

– С этим дурнем? Джанет, почему ты спрашиваешь о нем? На кой он тебе сдался?

Мама пожала плечами.

– Патти сказала, что Мандей сейчас у него.

Я выпрямила спину. Папа заметил это и многозначительно посмотрел на маму.

– И что?

– И то, – ответила мама, поворачиваясь к нему и бросая взгляд на меня, – что мы хотим проверить.

– Проверить что?

– Как там Мандей. Узнать… все ли у нее в порядке. Только и всего. Сколько мы знакомы с этой девочкой, она никогда не ездила к своему отцу. И вот уже много недель от нее ни слуху ни духу.

Вот тогда я поняла, что мама не поверила в слова миссис Чарльз про Мандей. И хотя мама продолжала на меня злиться, было приятно, что она все равно на моей стороне.

Папа вздохнул.

– Джанет, это их семейное дело. Что нам до этого?

– Но мы…

– Просто не лезь в эту историю, ладно? – выдохнул он. – Какую бы кашу они ни заварили, я не хочу в нее влипнуть.

Мама улыбнулась, изо всех сил стараясь казаться спокойной, но я знала, что в душе у нее медленно закипает гнев. Постукивание ногой по полу, напряженная улыбка… Я хотела предупредить папу, но знала, что это единственный способ что-то разузнать о Мандей.

– Милый, наша девочка просто скучает по своей подруге. Нет ничего плохого в том, чтобы позвонить этому человеку. Пусть у девочек будет возможность немного поговорить.

– У меня нет его номера. Мы с ним много лет не виделись.

– Но, может быть, ты сумеешь узнать его номер.

– Так почему ты не спросила это у Патти?

Мама хлопнула по столешнице посудным полотенцем.

– Потому что я прошу тебя, Джеральд, добыть этот номер! Ты считаешь, я не додумалась до этого сама? Ты считаешь, что я совсем из ума выжила? Я прошу тебя, своего мужа, поговорить с отцом этой девочки, как мужчина с мужчиной, а ты сидишь на кухне и забрасываешь меня вопросами! Кем бы я выглядела, если б пыталась разузнать номер другого мужчины? Ты хочешь выставить меня перед всеми дурой или как?

Целая минута прошла в ледяном молчании; потом папа откашлялся и поерзал на стуле. Мама нечасто выходила из себя, но когда выходила – значит, дело плохо. Она стояла, уперев одну руку в бок и разминая шею. Меня всегда изумляло: откуда у такой маленькой женщины мог взяться такой громкий голос?

Папа вздохнул и почесал макушку.

– Ладно, я поспрашиваю. Посмотрим, смогу ли я добыть его номер.

Мама резко выдохнула и вернулась к кастрюлям, широко улыбаясь своей победе.

Покрытые снегом улицы сверкали под солнцем раннего утра, когда я услышала, как что-то ударилось в мое окно. «Тающий лед», – промелькнула мысль. Я не обратила на это внимания, но потом что-то ударило сильнее, едва не разбив стекло. Пришлось выбраться из постели, гадая, почему белки мешают мне спать. Я посмотрела в окно как раз в тот момент, когда еще один камешек отскочил от стекла прямо перед моим лицом. Я сердито уставилась на тротуар внизу.

– Какого черта?