– Ну ты добавь что-то от себя, у тебя ведь язык хорошо подвешен, все-таки высшее гуманитарное образование, и вообще женщины умеют о таких вещах говорить убедительней, – шептал он Вере на ухо, когда запасы его рекламного красноречия исчерпались, – если они купят, я тебе вдвое больше заплачу.
Вера понимала, что бизнесмен старается подсунуть бельгийцам совершенную ерунду. Ей не хотелось вносить свою лепту в это одурачивание. Конечно, бельгийцы сами не дети, профессора-медики, но в какой-то момент они сломались и несколько образцов эликсира молодости приобрели. Бизнесмен на радостях заплатил, правда, не вдвое, а только в полтора раза больше. Вера была несказанно удивлена. Она ведь делала свою работу механически, ни слова не добавляла, и он, хоть французского не знал, прекрасно это понял. Она с самого начала предупредила: я только переводчик, никак не рекламный агент.
Вообще рестораны для Веры ассоциировались прежде всего с работой. Она не могла вспомнить, когда была в ресторане или кафе просто так, не в качестве переводчика.
– Что будем пить? – спросил официант.
– Верочка, это вопрос к вам. Я не пью, – улыбнулся Федор.
«Он еще и не пьет! – поздравила себя Вера. – Счастье-то какое!»
– Мне, пожалуйста, белого, сухого, совсем немного. Официант перечислил сортов пять сухих белых вин.
– На ваше усмотрение, – пожала плечами Вера. На горячее заказали по шашлыку из осетрины. Вера достала из сумочки сигарету и закурила.
– Странно, что Мотя ведет себя так по-свински, – сказала она, – сегодня, когда вы пришли, он даже не вылез поздороваться.
– Знаете, наверное, я ему напоминаю о самых неприятных моментах в жизни, задумчиво произнес Федор, – он ведь очень переживал, когда потерялся.
– Но именно вы его нашли и от тех кобелей спасли.
– Все равно я для него чужой. Ему хотелось домой, к своим хозяевам. Он нервничал, метался, не ел ничего. Это состояние тревоги он в определенной степени перенес на меня, а потому не хочет видеть, не хочет вспоминать о своих переживаниях.
– Федор, а вы не усложняете собачью психику? Вы анализируете Мотьку прямо по Фрейду, – засмеялась Вера. – На самом деле просто балованный, невоспитанный пес.
– Я уже говорил вам, Верочка, этому псу я все прощу и буду благодарен всю жизнь. Если бы не он, мы бы с вами никогда не встретились. А теперь я живу с ощущением постоянного праздника в душе. Знаете, у меня никогда такого не было. Вот проснулся сегодня утром, открыл глаза и сразу почувствовал себя счастливым оттого, что вы есть, что я вас увижу.
– Вы серьезно это говорите? – Вера чуть склонила голову набок и посмотрела на него внимательно. Она была без очков и от этого сильно щурилась.
– А разве можно такое говорить не всерьез? Ну сами подумайте, зачем? Какая у меня может быть корысть? Единственная моя корысть – вы сами, Верочка…
– Это замечательно, честное слово! – Вера опять засмеялась. – Скорее всего, вы преувеличиваете, но слушать – одно удовольствие.
– Я не преувеличиваю, – он протянул руку через стол и коснулся Вериных пальцев, – просто я привык называть вещи своими именами. Когда я вас увидел, у меня даже голова закружилась. Я испугался одного: вдруг вы замужем? Впрочем, если бы вы были замужем, я бы вас отбил, увел, похитил, что-нибудь придумал.
Вера осторожно убрала руку из-под его горячей ладони. Она была совершенно спокойна. Не то чтобы этот Федор ей ни капельки не нравился. Нет, нравился, но и немного пугал, как-то настораживал, она не могла понять, чем именно. К тому же почти весь запас сильных чувств был израсходован на другого человека. Она устала от переживаний, слишком часто ее сердце останавливалось, потом начинало дико стучать, лицо заливалось краской.
– Вы как будто заморожены. Кто-то сильно обидел вас? – спросил он, требовательно заглядывая ей в глаза.
– Почему вы так решили? Никто не обижал. Я не замороженная, я в принципе не очень эмоциональный человек, – соврала Вера.
– И все-таки мне кажется, кто-то сделал вам больно. Больше такого не будет. Я вам это обещаю. Пока я рядом, никто вам больно не сделает. Я вижу, вас обижали, вас не любили так, как вы того заслуживаете.
– А как я заслуживаю? – Вера отхлебнула кисловатого терпкого вина.
