– Илья Андреевич – наш старый работник, человек аккуратный и обязательный. Если бы он забюллетенил, позвонил бы обязательно, предупредил.
– А раньше случалось, чтобы он исчезал на несколько дней? – спросил капитан Мальцев.
– Нет, – покачал головой директор, – никогда такого не было.
– Может, кто-то из близких заболел? Сейчас ведь лето, мало ли, на даче что-то… – предположила присутствовавшая при беседе пожилая секретарша.
– Насколько мне известно, дачи – у Головкиных нет. Из близких у Ильи Андреевича только жена. Он как-то говорил, что она обычно проводит один-два летних месяца у приятельницы на даче. Я не знаю, где это… – вздохнул директор.
Выяснить адрес дачи на станции Поварово не составило труда. Раису Федоровну Головкину привезли в Москву.
– Здрас-сти-пожалуйста! – буркнул капитан Мальцев, когда в квартире был обнаружен труп Ильи Андреевича.
– Похоже на отравление клофелином, – констатировал судмедэксперт.
Пока осматривали квартиру, снимали отпечатки пальцев с трех бокалов, бутылок и кофейных чашек, испачканных яркой губной помадой, Раиса Федоровна с каким-то даже торжеством повторяла:
– Вот! Допрыгался! Я знала, что этим кончится!
Следы поспешного ограбления были налицо.
– В последнее время Илья как с цепи сорвался, – рассказывала вдова, – два дорогих костюма купил, ботинки за пятьсот тысяч, галстуки. Раньше один костюм по десять лет носил, а уж если покупал, то старался подешевле. Каждая копеечка была на счету, известно, какая теперь жизнь!
– То есть вы хотите сказать, что в последнее время у вашего мужа появились деньги? – уточнил Мальцев.
– Ну а на что же он все это покупал? – резонно спросила Головкина. – Ведь не на зарплату свою! И по ресторанам стал ходить. На зарплату, что ли?
– По каким именно ресторанам, не знаете?
– Да уж куда мне? – Раиса Федоровна саркастически поджала губы. – Он меня ни разу не приглашал с собой.
– А откуда, простите, вам известно про рестораны?
– Соседка видела…
Позже нашлась еще одна соседка, которая видела, как почтенный Илья Андреевич вечером четыре дня назад вошел в подъезд в сопровождении двух девиц определенного рода. Соседка с удовольствием описала подружек-блондинок. Одна стриженная коротко, у другой волосы длинные, у обеих юбчонки до пупа и морды размалеванные. В общем, понятно, что за девицы. А Головкин не просто входил с ними в родной подъезд – обеих за талию обнимал, а сам-то был в светлом дорогом костюме.
Удалось выяснить, в каком кафе провел скромник снабженец тот роковой вечер, а потом были задержаны по подозрению в убийстве две юные гастролерши, жительницы Брянской области. Обе, всхлипывая, объяснили, будто хотели старичка только успокоить, чтобы не приставал. Откуда им знать, сколько надо на такое дело клофелина? Они же не в аптеке работают.
Казалось, все ясно. Седина в бороду, бес в ребро. Такие поучительные истории случаются часто, только никого они не учат.
Сюжет оказался лакомым куском для съемочной группы передачи «Дорожный патруль». Они налетели, как коршуны, засняли рыдающих девиц. Сюжет показали в ту же ночь.
– Если кто-то узнал этих девушек и пострадал по их вине, просьба позвонить по телефону… – говорил ведущий за кадром.
Имя убитого, Ильи Андреевича Головкина, прозвучало на всю Россию.
Дотошный Уваров добился у прокурора санкции на обыск в доме покойного. Очень его заинтересовала внезапная перемена в образе жизни скромного снабженца.
В квартире обнаружили тайник. Под вытертой обивкой тахты в поролоне было вырезано углубление. Там, в объемной дамской косметичке, хранилось двадцать семь тысяч долларов и три миллиона рублей. Было заметно, что обивку много раз вспарывали и зашивали вновь, то аккуратными стежками, нитками, подобранными по цвету, то кое-как.
Раиса Федоровна, увидев тайник и его содержимое, жалобно застонала и схватилась за сердце.
– Стервец, паршивец… копейку каждую считали…
– Рая, нехорошо о покойнике так, – шепотом заметила соседка, приглашенная в качестве понятой.
– Каждую копейку… В сапогах драных ходил всю жизнь… Макаронами питались… Стервец, оглоед несчастный, на хлебе экономили, на мыле, повторяла безутешная вдова, все более бледнея и тихо оседая в кресло.
От следующей находки застонал майор Уваров. В нижнем ящике письменного стола было сделано что-то вроде двойного дна, просто положен на дно кусок фанеры. А под ним в старой ситцевой наволочке покоился холст, в котором любой человек, хотя бы немного знакомый с изобразительным искусством, моментально мог узнать руку великого Марка Шагала.
Румяные влюбленные парили в облаках над игрушечными крышами старого Витебска. Пухлая полосатая кошка с человеческим лицом улыбалась ласково и хитро.
– Ну почему ты думаешь, что Сквозняк непременно смотрит «Дорожный патруль»? – спросил Мальцев, вглядываясь в окаменевшее лицо Уварова.
– Гнать их надо было в шею, – процедил майор сквозь зубы, – а теперь все. Чувствую себя полным идиотом. Взяли и предупредили сами по телевидению: все, мол, Сквознячок, нет твоего казначея, сиди тихо и на связь с ним не выходи.
