— Бог милует.
— Вот ты как относишься к гостям.
— С чем пожаловали?
— Зови меня на ты. Я ведь не старуха какая.
— Вы — уважительнее.
— А мне может как раз и не нужно твое уважение, — сказала она, и, на ходу снимая куртку, подошла к нему вплотную.
Саня отступил к печи, широкой, теплой.
— Мне что же с тобой в догонялки играть прикажешь?
— Не знаю. Объясните причину вашего прихода.
Она вновь подошла, надвинулась на него и обвила его шею руками. Саня задохнулся от возмущения. Он попытался снять ее руки со своих плеч, но женщина неожиданно впилась в его губы так, что у него перехватило дыхание. Он не почувствовал призыва к близости с ней и отодрав ее руки от своей шеи, ловко перескочил к столу.
— Да ты никак импотент, Никудышный?
— Считайте, как хотите.
— Что ни разу с бабой не переспал, глупый.
— Вам нужно уйти, — сопротивлялся Санька.
— И не подумаю. Сейчас мы с тобой ляжем спать.
— Тогда я ухожу, — решительно заявил он и, схватив одежонку, выскочил на улицу.
В комнате раздались рыдания. Плач звучал громко и продолжительно. Он стоял возле дома и ждал, пока гостья выйдет во двор. Через некоторое время она выбежала и, подбежав к нему, влепила пощечину.
— Никудышный ты был, Никудышным и остался.
Саня потер щеку и неожиданно для себя, рассердившись, произнес:
— Я не бык, которому корову привели на случку.
— Ты подлец, заморыш, импотент, — наградила Феня отказавшегося от нее парня и побежала бегом. Видно самой стало стыдно.
Но оказалось, что это не так. Женщина жила она по принципу: «Стыд — не дым, глаза не выест».
Назавтра вдовушки встретили его на работе улыбочками и ухмылками. А самая бесшабашная бабенка Людка спросила его громко, чтобы слышали все:
— Ну как, сердечный, не изнасиловала тебя наша барышня? Может там у тебя в штанах ничего не имеется? И ты зря брюки носишь?
В это время Саня доставал из стога солому. Он увидел, как Людка направляется к нему вместе с Феней и обе улыбаются похабной улыбкой.
— А мы сейчас с тебя штаны-то сдернем и поглядим, что там за штуковина неработающая, да и починим тебе ее.
Намерения Людки были откровенно понятны. Она остановилась прямо перед ним и вместе с Феней, протянули к нему четыре руки.
Саня, развернул вилы острием назад, чтобы не поранить охальниц и черенком ткнул в пузо нахальной бабенке так, что она опрокинулась на землю, увлекая за собой товарку. Хохот прекратился. Но злобный Людкин взгляд был хуже смеха.
Саня понял, что нажил лютого врага и сегодняшняя сцена этим не закончится.
С этого дня две подруги его больше не замечали и не приставали с разговорами сексуального порядка. Прошло более двух недель и все, забыли о «шутке» вдовушек.
Вскоре позвонили в совхоз из больницы и попросили приехать за Степанидой. Ее выписали. Директор дал ему свой газик и он привез Степаниду домой.
Только теперь Саня понял, что значит быть, беспомощным человеком. Ему пришлось на руках вносить в машину и выносить из нее сухонькую, казавшуюся лишившуюся веса Степаниду. Она держалась за его шею, пока он нес ее в дом. Осторожно положил на кровать, подготовленную заранее, раздел ее, укрыл одеялом.
— Как теперь мы с тобой жить будем, сынок? — проговорила казавшаяся старухой женщина, хотя ей было всего пятьдесят лет.
Всхлипывая, вытирала слезы и неожиданно спросила:
— Может ты не захочешь теперь у меня жить, я не буду в обиде, кому нужно за инвалидом ухаживать. Ни ноги, ни руки не слушаются.
Он присел перед ней на корточки и сказал неожиданно для себя ласково:
— У меня никого нет кроме вас, как же я вас оставлю? Будем жить как и жили. Я буду работать, хозяйство вести и за вами ухаживать.
— Обидно, — заплакала она навзрыд, — свои дети есть, а ухаживаешь ты за мной. Надо бы отписать сыну и дочери, что я больна. Может приедут, да к себе заберут, чего тебе с колодой возиться, ни на что непригодной. Я ведь даже картошку почистить не могу, в нужник сходить. Ты, Саня сходи к фельдшеру, она у нас молоденькая, но хорошая, может посоветует как быть с такими делами, как по нужде справиться.
— Зачем нам с вами фельдшер, — ответил Саня. — Вы с кровати сползти без меня сможете, пока я на работе, а я потом все вынесу.
— Не хватало парню молодому за мной горшки таскать, — убивалась Степанида.
— Если вопрос только в этом заключается, то считайте, что мы его с вами решили.
Первые дни как — то было стеснительно вынужденное ухаживание за тяжело больной, а потом все стало на свои места и вошло в привычку. Самый главный вопрос был разрешен.
Готовил Саня щи или борщ, что получится, на три дня. Когда-то сын привез родителям в подарок холодильник «Бирюса» и он работал безотказно. Утром Саня быстро варил кашу или молочный супчик, чай заваривал, благо была газовая плита под привозные баллоны. Правда цену задирали доставщики, но зато удобно было наскоро приготовить любое блюдо. Была еще духовка электрическая, но Саня не пользовался ею, так как не освоил выпечку и запеканки.
