По Мереже поползли слухи, что витязя казнили прямо в княжеском тереме. Проверить эти слухи было, конечно, себе дороже. Однако подозрения, вызванные народной молвой, не прекращались, и все с великим нетерпением ожидали хороших новостей от князя. О том что он расправился с Валамиром и хочет постановить указ про нового витязя. Ожидали этой вести почти все, даже большинству разбойников осточертела порочность и бесчестность витязя! Но как же, почти вся Мережа оказалась расстроенной, когда увидела князя и витязя вместе, прогуливающихся возле главных ворот.
Князь и вправду подумывал казнить распоясавшегося витязя, но прикинув все заботы, которые свалятся на его плечи, после такого необдуманного поступка, он все же оставил Валамира управлять Мережей. У Велизария был для этого личный повод. Он окончательно решился уничтожить Плинту, князя окинцев. Для таких намерений требовалось большое войско и огромная казна. Но в Мереже осталось не больше пары сотен верных дружинников и разбойников. К тому же казна была почти пуста. С раннего утра до глубокой ночи Велизарий раздумывал, как осуществить свой замысел.
Осенью в княжеских хоромах стало пусто и тихо. Нильмера отпустила прислугу по домам, а сама осталась одна на всем хозяйстве. Она никогда не чувствовала сильной любви к своему мужу Плинте, скорее мимолетное увлечение, переросшее в скучный семейный очаг. Да и Сенежа уже сильно подрос и начал входить в возраст, когда дети уже начинают задумывать первые самостоятельные пакости, нуждаясь в хорошем воспитание. И хотя быт Нильмеры был заполнен хозяйством и поиском учителей, это не спасало ее от чувства одиночества, с особенной силой овладевшего ей.
Прогулки по городищу вдруг стали ей неимоверно скучны. Вести долгие разговоры с Плинтой с его рассуждениями о будущем, Нильмере совершенно опротивело. Он стал теперь для нее мужем опостылевшим, которого еще кое-как, можно терпеть рядом с собой, но не более.
Она с невыносимым огорчением все больше убеждалась в том, что муж ее гораздо глупей, малодушней, скаредней и гораздо дальше от нее, чем она могла полагать.
Она стала вспоминать свою юность, хотела ее вернуть, узнать новых отношений с кем-то другим… Она помнила, что было что-то еще, что доставило ей боль. Которую она заглушала колдовскими снадобьями ведьм. Они помогли забыть ее настоящую любовь. Нет, конечно он оставался в ее памяти, но исключительно как убийца ее отца и настоящее чудовище. Но все что между ними происходило ранее она забыла. Но теперь, спустя время, ей хотелось посмотреть, хотя бы на мгновение, что же там у нее было с этим чудовищем. Она пыталась гнать эти мысли от себя, но ничего не удавалось. Ей все больше хотелось возвратиться к той, навсегда ушедшей от нее, юношеской близости.
Нильмера гуляла по полуденному осеннему саду вместе со своим мужем. Она рассказывала ему об учителях, которых она подобрала для Сенежи. Для каждого предмета будет свой наставник. Всего учителей набралось десять. Теперь дело за князем, которому предстояло оплатить учебу. Плинта начал укорять свою жену в безрассудстве. Они уселись на деревянную лавку и князь, начал долгую тираду.
Она слушала и одобрительно кивала. Только потому, что прекрасно представляла себе, сколько еще Плинта приведет доводов, возрази она ему. Чтобы окончательно ее убедить, в правильности своего решения, он разразится речами до завтра, послезавтра. Если будет нужно, он потратит целую неделю, только для того, чтобы объяснить своей глупенькой жене, как важно, чтобы Сенежу обучали только двое учителей. Ее уже утомили все его аргументы, точки зрения, здравые смыслы, придававшие важности и напыщенности его речам.
«Ах, как бы я хотела, чтобы ты наконец-то заткнулся и пошел по своим княжеским делам!» — думала она. Как бы ей сейчас хотелось, послушать глупенькие разговоры, какого-нибудь молоденького бродяжки или деревенской дурочки. «Как он меня достал своим безусловным здравомыслием! Призывами и позывами к логике! Достало все! Хочу слушать глупость, чушь, вздор, сумасбродство! Пусть только будет красиво обманчивым в своих заблуждениях!» — стала злиться она про себя, в это же время раздраженно посматривая на него. Он все говорил и говорил. Причитал и причитал. Время начало клониться к вечеру. Когда начало садиться солнце, Плинта наконец-то замолк.
Однажды, ранним зимним утром, Нильмера в полушубке вышла на крыльцо загородного княжеского терема. Было еще очень темно, падал спокойный и ровный снежок, вокруг приятно пахло растопленными печами. Из-за ночных облаков, над темными очертаниями леса, стала виднеться красноватая луна.
Вдруг где-то вдали появилась горящая точка. Что-то начало приближаться к княжескому терему. Нильмера вздрогнула, забеспокоилась, она осторожно сошла с крыльца, и всмотрелась в темное снежное поле.
