Ужин был великолепен, столы, накрытые в главном зале академии, ломились от лакомств. Ну, наконец, то я ощутила себя в Хоргватсе и смогу вдоволь наестся. А то уже не помню, когда в последний раз чувствовала себя сытой, хотя, зато от вынужденной диеты я похудела на пару тройку килограмм. Талия появилась, ноги стали стройнее. Не сдавалась только моя лопес. Видно конституция такая, даже если я уподоблюсь земным моделям, страдающим хронической анорексией, моя шикарная попка, покажет, всем строгим модельерам кукиш, и будет гордо выпирать на фоне общей костлявости.
По потолку блуждали магические свечи, как в фильме, только там не показывали, как с этого магического атавизма оплывает воск, прямо в тарелки, в лучшем случае, а в худшем на шикарные наряды присутствующих. А чему ты удивляешься, Нинка, в фильмах же не освещают, как королева Елизавета страдала запорами, или романтичная Елизабет Бенет присаживалась в кустики, а Скарлетт О'Хара мучилась от запаха пота кавалеров, разгоряченных танцами в непроветриваемом помещении.
Я покушала вкуснейший салатик, схомячила с десяток канапе, и была почти счастлива пока не подали суп, и Брог, красавчик орк из моей команды почел своим долгом изгадить мне праздник и плюнуть мне в суп, под общий гогот благородных злопыхателей.
Перебор. Требуется перезагрузка системы, ну, казалось бы, чего я завелась? Оставь этот разнесчастный суп, кругом другой еды полно. Но видно кончилось мое терпение. Вот знаете, копится, копится, а потом бульк, малейшая капля побуждает взрыв. Я сжала кулаки, и все столовые предметы поднялись вверх, и бабахнули вниз, побуждая кучу брызг и воплей. Так, у меня магический всплеск, как прилив у бабы в климаксе. Я вскочила и стремглав помчала к себе в комнату, пока не произошла катастрофа. За мной помчалась Гадя, и даже нют появился.
— Нина, Нин, ну, не надо прекрати, уймись. Успокойся — кричит мне Гадя Я слышу ее как сквозь вату и мечусь по комнате.
— Гадя ну, не могу больше, не могу, ты не понимаешь, они плюнули мне в суп, это перебор, это точка. Апес.
— Нин, ну потерпи, сдержись — просила Гадя. — Нин, уже скоро конец семестра, а там поедем ко мне отдохнешь все забудется они того не стоят. Нин, ну, сколько держались, это всего лишь суп, дурацкий суп.
Суп! Ага, как же, а сколько всего до этого было Дело то не в этой съедобной жиже. Достали меня. Довели до ручки. Сама от себя не ожидала, но вот прямо сейчас готова взорвать к чертям собачим эту проклятую академию. Гори оно всем огнем, сил больше нет, устала я.
— Нин, ну, не плачь — кричит мне нют, и откуда он только взялся. — Нин, я им устрою.
— Не могу, прокляну, развею к евонной матери я эту академию.
Я сидела на стуле, зажав голову между коленей, и пыталась сдержаться. Все будет хорошо. Надо просто скукожиться и не полыхнуть. О боже, как же трудно. Ну, допекли. Есть предел всему. Так, надо отвлечься на что-нибудь позитивное.
В последнее время мы часто спорили с Гадей о моих похоронах. Гадичка настаивала на традиционном надгробии в виде плачущего ангела, а же придерживалась иной точки зрения. И настаивала на мраморном лабутене, стоящем на моей могильной плите, а под ним непременно запись золотыми буквами: «Она жила на лабутенах, и в охренительных штанах». А дальше что-нибудь патетическое: «Пусть сдохнут все, кто издевались, пусть задохнуться кто не уберег, и облизнуться те, кто побоялись, облапить то, что выше ног». Да, и только так, какой еще плачущий ангел, я, что невинно убиенный младенец, нет, я коварная ведьма, которая решила, инициировать собственную смерть для маг контроля, для Рисая.
Я решила на воле осмотреться самостоятельно, наладить бизнес, может свалить в другую, более демократичную страну, магические академии не только в Северном есть, а потом уже совершенно в другом статусе, вернуться к Моркану, старичок еще протянет пару тройку десяток лет, и я успею стать для него наследницей проклятий. Он, пожалуй, единственный, из всей этой когорты магов и высокородных, кого я не хотела разочаровывать и подводить. Я и не сделаю этого, просто все произойдет, немного позже. Ну, достали меня, суп это только начало, если я стала заводиться из-за таких мелочей, то дело кончится для меня маг контролем и карцером, и тогда я уж точно не смогу оправдать ни одной надежды Моркана.
Пока я пребывала в благостных мечтах о собственной скоропостижной кончине, Гадя сбегала за Дусиком. Тот принес успокоительную настойку собственного приготовления. И под ее воздействием, мой воинствующий настрой утих, огорчение от неудавшегося праздника таяло, и я улетела в благостные объятия Морфея.