Шутки Кэнты, обычно поднимавшие ему настроение, теперь резали как нож. Доверие и простота друга были ещё одной стеной в его стеклянном колоколе. Он не мог больше молчать. Но он не мог и говорить. Оставался один человек.
Он дождался вечера, когда старый мастер Соко, как обычно, совершал свой неторопливый обход сада. Дзюнъэй вышел к нему, его руки дрожали, а в глазах стояла такая бездонная усталость и отчаяние, что Соко, увидев его, сразу перестал насвистывать.
Они молча прошли в чайный домик, стоявший в глубине сада. Соко молча поставил воду на огонь, достал две простые чашки. Он не задавал вопросов. Он просто ждал.
Дзюнъэй сел на циновку, сжав кулаки на коленях. С чего начать? Как объяснить всё, не раскрывая всего? Он взял тонкую палочку и на песке, рассыпанном в специальном подносе для медитации, начал рисовать.
Сначала он нарисовал себя. Маленькую, испуганную фигурку. Потом рядом — силуэт Кэнты, большего размера и с глупой улыбкой. Затем он провёл линию, отделяющую их от другого, угрожающего силуэта с глазами-точками.
Он показал на угрожающий силуэт, потом на Кэнту, и провёл пальцем по горлу. Потом посмотрел на Соко.
Старый мастер внимательно следил за рисунком. Его лицо было непроницаемым.
— За тобой охотятся, — тихо сказал он. — И твой друг — их мишень.
Дзюнъэй энергично кивнул. Он разгладил песок и начал рисовать снова. Теперь он изобразил себя между угрожающим силуэтом и Кэнтой. Он показал, как пытается закрыть друга собой, но при этом от него самого к угрожающему силуэту тянутся невидимые нити. Он пытался объяснить, что он и жертва, и часть угрозы одновременно.
Это было сложно. Слишком сложно. Он видел, как в глазах Соко мелькает недоумение. В отчаянии Дзюнъэй начал рисовать быстрее, линии становились рваными, неразборчивыми. Он изобразил мёртвую птицу, кость, зажатую в клюве. Он показывал на календарные отметки на стене, показывал десять пальцев, потом меньше…
Он понимал, что выглядит как сумасшедший. Его «исповедь» была хаотичным, бессвязным бредом. Он чувствовал, как слёзы злости и беспомощности наворачиваются на глаза. Он швырнул палочку и закрыл лицо руками, его плечи затряслись.
Последовала долгая пауза. Было слышно только шипение кипящей воды. Потом Соко медленно налил чай в две чашки. Аромат свежезаваренной хризантемы наполнил маленький домик.
— Иногда, — тихо начал Соко, — чтобы спасти сад, приходится выпалывать сорняки. Но садовник всегда пачкает руки. Важно помнить, ради чего ты это делаешь.
Дзюнъэй поднял голову. В глазах старика не было осуждения. Была лишь глубокая, усталая печаль.
— Ты просишь совета, но не говоришь всей правды. Это мудро. — Соко сделал глоток чая. — Но и я не могу дать совет, не видя всей картины. Кто твои враги?
Дзюнъэй замер. Это был момент истины. Он мог отказаться. Или он мог довериться. Он медленно протянул руку и на чистом месте песка с идеальной точностью вывел знак клана Кагэкава — стилизованную волну.
Соко замер. Его чашка остановилась на полпути ко рту. Он долго смотрел на знак, а потом медленно, тяжело выдохнул.
— О. — Это было не слово, а стон. — Это… глубокие воды. Очень глубокие. И опасные.
Он поставил чашку и некоторое время молча смотрел на знак, словто читая в нём целую историю.
— Бегство — не выход. Прятаться можно вечно. Иногда лучшая защита — это нападение. Но чтобы ударить, нужно видеть цель. — Он посмотрел на Дзюнэя. — Ты знаешь свою цель?
Дзюнъэй покачал головой. Он знал только исполнителей. Не командиров. Не мозг.
Соко кивнул.
— Тогда твой путь ясен. Ищи цель. И помни: тень не может существовать без света. Но она может выбрать, что защищать от палящего солнца. Ты выбрал свой свет. Теперь будь готов защищать его не только от лжи, но и от меча.
Он допил свой чай и вдруг, к удивлению Дзюнэя, его лицо озарила лёгкая, почти озорная улыбка.
— И в следующий раз, если будешь подделывать документы, — добавил он совершенно не к месту, — используй бумагу не из северных складов, а из южных. Она менее пористая и лучше впитывает чернила, не давая им растекаться. — Он увидел шок на лице Дзюнэя и усмехнулся: — Расслабься, мальчик. Я стар, а не слеп. Иди. И будь осторожен.
Дзюнъэй вышел из чайного домика со странным чувством. Он не получил готового решения. Но он получил нечто большее — понимание. И предупреждение. Соко знал. Возможно, знал больше, чем показывал. И его совет был ясен: чтобы спасти Кэнту, нужно атаковать источник угрозы. А для этого нужно выяснить, кто отдаёт приказы.
Его стеклянный колокол дал трещину. В него проник свежий воздух. И он был полон запахом грозы.
Возвращаясь от Соко, Дзюнъэй не чувствовал облегчения. Напротив, слова старого мастера легли на его плечи новой, тяжёлой ношей. «Чтобы ударить, нужно видеть цель». Цели не было. Была лишь тень Дзина и безликий клан где-то далеко.
Он заперся в своей каморке. Оставалось пять дней. Пять дней до казни Кэнты или его собственного разоблачения. Пять дней на чудо, которое не происходило.
Он сел на циновку и выложил перед собой всё, что у него было. Всё его «оружие».
