Он не был беспомощным писцом. Он был оружием. И пришло время напомнить об этом тем, кто решил, что может им командовать.
На пятый день ультиматума Дзюнъэй был на грани. Нервы его были натянуты до предела, а бессонные ночи давали о себе знать тяжёлой свинцовой пеленой за глазами. Он следовал за Кэнтой как призрак, находясь от него на расстоянии не больше десяти шагов. Его мир сузился до одной цели: не позволить ничему и никому приблизиться к другу.
Именно в таком состоянии паранойи он сопровождал Кэнту на рынок. Тот собирался купить новые крепления для ножен и тащил Дзюнъэя с собой «для компании и чтобы носить покупки».
Рынок кишел людьми. Крики торговцев, гомон толпы, запахи специй, рыбы и пота — всё это сливалось в один оглушительный, отвлекающий гул. Для Дзюнъэя это был кошмар. Сотни людей, и за любым из них мог скрываться убийца.
Кэнта, ничего не подозревая, весело шёл впереди, разглядывая товары и затевая разговоры с торговцами. Дзюнъэй шёл за ним, его глаза метались по толпе, анализируя каждого человека.
И тогда он увидел его.
У лотка с рыбой стоял мужчина. С виду — обычный торговец, потный, заляпанный чешуёй. Но его движения были слишком точными, слишком экономичными. Его глаза, бегающие по толпе, были не тусклыми от усталости, а острыми, выжидающими. И они слишком часто останавливались на Кэнте.
Но самое главное — его руки. Пока он громко зазывал покупателей, его рука с невероятной скоростью и ловкостью орудовала длинным, тонким ножом, разделывая рыбу. Это был не грубый рыбацкий тесак. Это было лезвие убийцы.
Дзюнъэй замер. Это был он. Один из людей Дзина. Здесь. Сейчас.
Он видел, как взгляд «торговца» на мгновение встретился с его взглядом. В этих глазах не было ни угрозы, ни предупреждения. Была лишь холодная констатация факта: «Я здесь по делу. Не мешай».
Кэнта в это время увлёкся выбором персиков у соседнего лотка, подставив убийце спину.
У Дзюнъэя не было ни секунды на раздумья. Он не мог напасть открыто. Он не мог крикнуть. Он мог только одно — предотвратить убийство, оставаясь в роли неуклюжего Дзюна.
Его взгляд упал на телегу, стоящую рядом. Она была доверху загружена бочками с солёной сельдью. Огромными, тяжёлыми.
Не думая, действуя на чистом инстинкте, Дзюнъэй сделал вид, что поскользнулся на рыбьих потрохах. Он громко и нелепо шлёпнулся на землю, а его нога в это же время с силой ткнулась в колесо телеги. Расшатанное давним использованием, колесо поддалось. Одна из бочек с громким скрежетом съехала с телеги и покатилась прямо по пути «торговца», намеревавшегося сделать шаг в сторону Кэнты.
— Осторожно! — крикнул кто-то.
«Торговец», увидев несущуюся на него тяжёлую бочку, инстинктивно отпрыгнул назад. Но он поскользнулся на такой же слизи, на какой «упал» Дзюнъэй. Его ноги подкосились, он полетел навзничь, а из его руки выскользнул тот самый длинный нож и с лёгким плеском упал в сточную канаву.
Всё произошло за считанные секунды. Бочка с грохотом вкатилась в чей-то лоток с глиняной посудой, подняв крик и ругань. «Торговец» лежал в луже, отплевываясь и ругаясь уже совсем не как продавец. А Кэнта, привлечённый шумом, обернулся как раз в тот момент, когда Дзюнъэй, весь перемазанный, поднимался с земли.
— Дзюн! — Кэнта покатился со смеху. — Опять ты! Ну ты и катастрофа ходячая! Видел, этого раззяву? На собственной рыбе поскользнулся! Вот даёт!
Он подошёл к «торговцу», который пытался выбраться из лужи, и протянул ему руку.
— Эй, дружище, цел?
«Торговец», багровый от злости и унижения, что-то пробормотал, выхватил свою руку и начал шаркать по грязной воде в поисках ножа. Дзюнъэй уже видел, где тот лежал, и, зайдя в воду, ногой подтолкнул его ещё глубже в сточную канаву.
— Ладно, пошли отсюда, — Кэнта потянул Дзюнъэя за рукав. — Здесь сейчас разборки начнутся. А ты молодец! Настоящий борец с преступностью! Устроил диверсию прямо в логове врага! — он снова засмеялся, совершенно не подозревая, насколько он близок к истине.
Они ушли с рынка, оставив за спиной хаос и разъярённого неудачливого убийцу. Кэнта всю дорогу хвалил Дзюна за его «невероятную способность попадать в нелепые ситуации, которые почему-то всегда заканчиваются хорошо».
Дзюнъэй шёл рядом, отряхиваясь, и чувствовал, как по его спине бегут ледяные мурашки. Это была не победа. Это было первое предупреждение. Первая ласточка. Клан действительно начал охоту. Убийцы уже здесь, среди них.
Он не спас Кэнту. Он лишь отсрочил неизбежное. И следующий удар будет нанесён откуда не ждут. Часы тикали, песок утекал, а тень за спиной друга становилась всё длиннее и чернее.
После инцидента на рынке Дзюнъэй понял: он больше не может справляться в одиночку. Он был на грани срыва. Каждая тень таила угрозу, каждый шорох звучал как приговор. Он не спал, почти не ел, а его попытки незаметно охранять Кэнту стали настолько очевидными, что тот начал подшучивать:
— Что, Дзюн, опять за мной увязался? — кричал он через плечо, направляясь в туалет. — Боишься, что я в выгребную яму провалюсь без твоего присмотра? Или у тебя на меня виды, а? Предупреждать надо!
