Пора было учиться завязывать узел. Дзюнъэй раздобыл ранее несколько обрезков той самой шёлковой верёвки, которую использовал Дзиро. Сидя в своей каморке, он снова и снова пытался воспроизвести этот хитрый узел. Пальцы, привыкшие к точным движениям с сюрикенами и кистями, сначала отказывались запоминать эту грубую, витиеватую плетёнку.
«Чёртов выскочка, — ворчал он про себя, распуская очередную неудачную попытку. — Даже узлы у него вычурные, как и он сам. Нельзя просто бантик завязывать?»
После часа упорных тренировок его пальцы наконец-то обрели мышечную память. Узел стал получаться — идеально точная копия.
Он посмотрел на три письма, лежащие в тайнике. Три семени лжи, которые он должен был посеять в самых плодородных местах. Он мысленно представил себе лицо Дзиро, когда того начнут допрашивать по этим «уликам». И на его губе дрогнула улыбка. Не злобная, а усталая. Улыбка садовника, который знает, что ему предстоит выпалывать сорняки. Грязная работа, но кто-то должен её делать.
День проверки настал. Воздух в замке был густым и напряжённым, как бульон перед закипанием. Слухи о внезапной ревизии отдела снабжения ползли по коридорам, заставляя мелких чиновников суетиться, а крупных — хмурить брови и запираться в кабинетах.
Дзюнъэй провёл бессонную ночь, но на его лице не было и намёка на усталость — лишь холодная, ясная собранность. Его час настал.
Рано утром, едва открылись двери канцелярии, он, под предлогом поиска старых образцов бумаги для «важного заказа управителя», проник в архив. Воспользовавшись моментом, когда архивариус отвлёкся на громкую перепалку двух писцов, он словно невзначай задел плечом стеллаж с давними, пыльными делами по хозяйственным нарушениям. Несколько папок рухнуло на пол.
— Ой, простите! — жестами изобразил он панику, кивая архивариусу и торопливо бросившись собирать рассыпавшиеся бумаги. Архивариус, ругаясь, помог ему собрать их, даже не пересмотрев. А ставя папки на место, Дзюнъэй положил на соседнюю полку листок об испорченном рисе так, чтобы уголок чуть-чуть выглядывал. Сразу не увидят, но увидят скоро…
Фаза первая завершена. Семя лжи было посеяно. Теперь нужно было ждать, пока его найдут.
Ожидание было мучительным. Дзюнъэй сидел за своим столом, делая вид, что погружён в работу, но каждым нервом чувствуя, что происходит в архиве. Его сердце ёкнуло, когда он увидел, как молодой, дотошный писец, назначенный помогать ревизорам, понёс в кабинет проверки как раз то самое письмо.
Прошло около часа. Напряжение достигло пика. И тут из кабинета ревизора послышались приглушённые, но возбуждённые голоса. Дверь распахнулась, и оттуда выскочил тот самый писец с сияющими глазами и помчался прямиком к кабинету Дзиро.
— Нашли, — беззвучно прошептал Дзюнъэй. Ловушка захлопнулась.
Начался переполох. Ревизоры, теперь официально получившие повод для глубокой проверки, с суровыми лицами направились в кабинет Дзиро. Тот был бледен и пытался что-то возражать, но его голос тонул в спокойных, неумолимых требованиях предоставить доступ ко всем документам.
Настало время для второй фазы. Дзюнъэй, дождавшись, когда всё внимание будет приковано к кабинету Дзиро, взял свою «образцовую табличку с печатью» от Кэнты и смело направился туда же. Он проскользнул внутрь под шумок, пока стража была сконцентрирована на самых настырных посетителях.
В кабинете царил хаос. Ревизоры рылись в бумагах на столе, Дзиро метался между ними, что-то доказывая. Сейф уже был вскрыт, его содержимое лежало на виду.
Дзюнъэй, делая вид, что ищет кого-то из помощников Мабучи, чтобы «сверить печать», ловко переместился к сейфу. Его пальцы на мгновение коснулись щели между тяжёлым ящиком и стеной. Второе письмо (о взятке поставщику леса) бесшумно скользнуло в темноту.
Легло идеально. Словно его действительно выронили случайно.
Он уже было развернулся, чтобы уйти, как вдруг один из ревизоров, перебирая бумаги из сейфа, наклонился и…
— Что это тут у нас? — произнёс он, нагибаясь.
Дзюнъэй замер. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Слишком рано!
Но ревизор вытащил из-за сейфа не его письмо, а засохшую корку мандарина. Он поморщился и швырнул её в угол.
— Мусором всё завалено…
Дзюнъэй выдохнул и поспешил ретироваться, прежде чем удача отвернётся от него.
Третья, самая рискованная фаза ждала своего часа. Ему нужно было подбросить последнее, «наглое» письмо прямо в папку с текущими делами Дзиро. Та самая папка, перевязанная «фирменным» узлом, лежала сейчас на столе, и один из ревизоров как раз собирался её развязывать.
Дзюнъэй стоял в дверях, наблюдая. Его ум работал с бешеной скоростью. Он не мог подойти близко. Но сегодня бог был на его стороне. Один из младших помощников ревизора, пытаясь помочь, неловко задел кувшин с водой на столе Дзиро. Вода хлынула на стол. Поднялась суматоха. Все бросились спасать документы.
