Стоя с двумя поднятыми руками, одна из которых держала пакет и банку с пивом, а вторая – телефон, Юля замерла. Вот именно сейчас, когда она наврала надоедливому Илье о варенье, ей неимоверно захотелось свежей клубники.
– Диктуй маршрут. Клубника сейчас дорогая, и ее мало.
Пока Илья нудно объяснял схему проезда, Юля успела дойти до своего подъезда. Путь к двери перегородил разворачивающийся для парковки черный «Опель-Астра». Юля рассчитывала быстренько проскочить мимо него, но водитель, занимая свое автомобильное место, пропустить девушку не мог, и ей пришлось ждать, когда можно будет войти в подъезд.
При виде вышедшего из машины соседа – вечно сосредоточенного и слишком правильного Ивана – ей захотелось с разлета запустить в стекло автомобиля пивной банкой, добавить четвертинку водки и усилить результат пачкой сигарет… но в ответ можно было схлопотать по лицу за разбойные действия, да и купленных «продуктов» было жалко.
В лифте пришлось ехать вместе. В него набились соседи, притиснув Юлю и Ивана к задней стенке. Юля старалась дышать через раз, отставляя руку с банкой пива в сторону соседа Евгения Анатольевича, который тоскливо косился на банку соскучившимся взглядом и жадно вдыхал сивушный запах.
Иван вожделения соседа Анатольевича не разделял, ему запах дешевого пива не нравился.
К пятнадцатому этажу Юля и Иван остались в лифте одни. Неприязненно оглядев Юлю, Иван демонстративно отвернулся, стараясь не портить себе настроение лицезрением соседки. Мало того, что не красавица, так еще и вечно пьяная.
Из лифта Юля выпрыгнула первой, стараясь как можно быстрее оказаться в своей квартире, запереть за собой дверь, отдышаться от неприязненного взгляда Ивана и немедленно выпить первые пятьдесят граммов водки.
На кухне Юля допила водку, и настроение чуть поднялось. Поработать, что ли? Она могла позволить себе устроить мастерскую батика в одной из комнат своей квартиры. Родители разрешали дочери делать все, виня себя в родимом пятне на ее лице.
Подойдя к двойным дверям маленькой комнаты, Юля решила ее не открывать. И рука после водочки нетвердая, да и пиво необходимо допить. И если совсем честно, то работать совершенно не хотелось. Большее, на что она была сейчас способна, – заняться своим лицом.
Зайдя в ванную, она взяла со стеклянной полки флакон. За него в прошлом месяце она отдала полторы тысячи. Мутную жидкость, в которой плавали три дохлых южноамериканских таракана, ей продали как верное средство от родимого пятна. Она использовала уже половину, но пятно не сходило, не бледнело и даже, кажется, начало покрываться короткой шерсткой.
Проведя несколько раз ватным тампоном по ненавистному пятну, Юля бросила ватку в раковину, потрогала мешки под глазами.
– Какая на фиг работа? Какая, к едреням собачьим, клубника? Жить не хочется.Запирая дверь на этаже, Иван посмотрел на дверь своей квартиры. Бабушка ждала его на пороге, закрывая внушительным телом почти весь дверной проем. Как всегда, ее крашенные в розовый цвет волосы были прекрасно уложены, длинный халат выглядел новым, на ногах – не тапки, а мягкие домашние туфли, на пальцах – безупречный маникюр бежевого оттенка.
Не нарушая тишины лестничной клетки, Татьяна Ивановна сделала приглашающий жест внутрь квартиры.
Приветственно поцеловав бабушку, Иван в один шаг встал на чистейший коврик, переобулся в тапки и пошел к себе в комнату. Там он сменил легкий офисный костюм на домашний спортивный и отправился в ванную. Сбросив нижнее белье в корзину, он постоял под душем ровно десять минут и, снова надев спортивный костюм, вышел на кухню свежим и готовым для принятия ужина.
Фотографию кухни можно было публиковать в мебельном каталоге под названием «Кухня стандартная, среднедорогая, без излишеств, стерильная. Начало двадцать первого века».
Сев за сервированный по всем правилам стол, Иван с сомнением посмотрел на бабушку.
– Мама будет ужинать?
– Ей не до еды. – Татьяна Ивановна выставила из холодильника салат из овощей и пакет малокалорийного майонеза. – У нее творческий взлет – чувствуешь, как тянет табаком?
