Всё у Олега Песцова выходит не так, как планировалось. Хотел денег — получил особняк и орден. Хотел независимости — получил сразу трёх жен, пошел на обязательную годичную службу — стал ханом. Одно слово — ниочёма! Теперь он идет в академию магии получать законченное высшее магическое образование. Что-то из этого выйдет!
Лев и Песец играли в нарды.
— Третий раз подряд! — рыкнул Лев. — Признавайся: мухлюешь?
— Вот ещё! — возмутился Песец. — В смысле, ни за что не признаюсь. Мой подопечный по этому поводу так и сказал однажды: чистосердечное признание смягчает вину и увеличивает срок. Башковитый попался. Может, и выйдет из него толк.
— Слишком уж он башковитый, — поморщился Лев, — А, вернее сказать, чересчур ушлый. Впрочем, как и все твои потомки.
— А тебе-то что? Твой царь-анпиратор до сих пор лишь в плюсе был. И чемодан артефактов пригрёб, и кучу мерзости под носом разглядел да вычистил. Теперь и вовсе, почитай, Среднюю Азию целиком захапать может. Не впрямую, конечно, через посредника…
Песец отвернулся, скрывая глумливый оскал, и сделал вид, что пытается разглядеть что-то вдалеке. Не разглядел, состроил на морде почтительное выражение и, повернувшись к собеседнику, закончил:
— Всё в дом, всё в семью. Ну и в империю тож.
— Оно, конечно, так…
Лев задумчиво поскреб лапой затылок.
— Но что-то всё же не так. Слишком быстро и легко твой потомок поднимается. Год назад кто он был? Нищий голодранец. Полнейший ниочёма, едва звание дворянское не утратил. И выжил-то лишь чудом, едва лапы не протянул, а теперь ни с того ни с сего ханом заделался. Что скажешь, толстый?
И Лев сурово взглянул на соперника тяжелым царственным взглядом.
Но Песец был не таков, чтобы смутиться от подобных вещей.
— Вот именно, что едва не гикнулся, — ничтоже сумняшеся подтвердил он. — Сколько раз ему пришлось по краешку пройти, чтобы хоть на малую ступеньку приподняться? С риском для жизни парень вверх карабкается, все силы к своему развитию прилагает. И, заметь, против главенства твоего нисколько не возражает и на имперский трон не претендует. Напротив, еще и власть укрепить помогает. Помощи не просит, подарков и льгот не клянчит. Лишь бы только не мешали, а там он и сам справится.
Песец замолчал, переводя дыхание после долгой речи, и напоследок уточнил:
— Вообще-то я не толстый, я полный.
И тут же, переводя тему, предложил:
— Ну что, еще партеечку?
— Нет уж, — отказался Лев, — с тобой играть неинтересно, ты вечно выигрываешь. Айда лучше к Уссурийцу, пульку распишем.
В августе месяце года восемьсот сорокового от Обретения на крыльце Московской Магической Академии появился молодой человек с виду лет восемнадцати. Максимум, девятнадцати, не больше. Был он невысок, в плечах неширок и, пожалуй, щупловат. Но держался прямо, смотрел вокруг уверенно и несколько нагловато. Костюм, пошитый у явно хорошего портного, сидел ловко и даже чуточку щеголевато. Вензель «П» на запонках, вставленных в манжеты рукавов сорочки, выложен был мелкими бриллиантами. Лаковые штиблеты сверкали на солнце так, что встречный прохожий запросто мог наловить «зайчиков» не хуже, чем от электросварки.
По причине летних каникул студентов было немного, а потому молодой человек позволил себе остановиться посреди широкой лестницы, ведущей прямо в храм науки, и осмотреться по сторонам.
А посмотреть, надо сказать, было на что. Перед парадным входом в Академию вокруг большой асфальтированной площадки зеленел и благоухал искусно спланированный парк с чистыми дорожками, разноцветными клумбами, затейливыми фонтанами и аккуратными беседками. Молодой человек прежде уже бывал здесь, но тогда у него не было времени полюбоваться шедевром ландшафтного дизайна. Сейчас же он имел в запасе целых шесть минут.
Насмотревшись, молодой человек уже собрался продолжить свой путь, как из-за спины раздался голос. Молодой голос. Молодой и нахальный:
— С дороги, молокосос!
Молодой человек обернулся было, чтобы поглядеть, кто там швыряется подобными словечками, но получил удар в плечо. Наверное, его правильней было назвать «толчок», но от толчков люди обычно с лестниц не падают.
К счастью, лететь было невысоко: всего-то три ступеньки. Молодой человек поднялся на ноги под развязный хохот, сопровождаемый обидными комментариями:
— Совсем на ногах не стоит, бедняга, — издевался один голос.
— Надо же было так нажраться с самого утра! — подхватил другой.
А третий просто и незатейливо ржал.
Молодой человек поднялся на ноги и обернулся в ту сторону, откуда доносились голоса. Три крепких высоких субьекта от души веселились, разве что пальцами не тыкали. Видимо, воспитание не позволяло. На оболтусах была студенческая форма с шевронами третьего года обучения. Старшаки, значит. На левой стороне груди гербы: дворяне. Судя по клыкам и пятачку, не то Кабановы, не то Вепревы. А то и вовсе Свиньины, или даже Пятачковы.
— Чего вылупился? Вали отсюда, пока добавку не схлопотал, — презрительно скривился предположительно Пятачков.
Молодой человек сокрушенно покачал головой:
— Давно я не готовил отбивную свинину.
— Ты что-то вякнул? — угрожающе процедил предположительный.