Ноги затекли. Он встал и увидел рядом с собой лопату, воткнутую в чернозем рядом с колышком. Обыкновенная лопата с затертым до блеска черенком; множество таких же рук ласкали его неоднократно, превратив в сверкающий столб. Он коснулся лопаты, не веря в её реальность. Пальцы ощутили дерево; нашлись несколько щербинок. Где–то у основания виднелась наполовину сорванная этикетка.
Он медленно протянул правую руку и крепко обхватил черенок. С усилием вытянув лопату и отряхнув с нее прилипшие жирные комья земли, Он придирчиво осмотрел лезвие. Оно было заточено, но не было новым — несколько хороших выемок, помнящих камни, о которые лопата спотыкалась давно и не очень, утвердили Его в мысли, что кто–то уже выполнял эту работу раньше.
Незаметный порыв противно теплого ветерка колыхнул флажок, напомнив о том, что пора начинать. И в ту же секунду где–то далеко, там, где горизонт, заурчал кто–то большой и невидимый. Тревожный взгляд вдаль не дал ничего. Пару раз обернувшись вокруг, Он не увидел ничего и никого, способного издать подобный рокот.
Лопата ударила в землю. Рокот стал приближаться.
Первый ком земли отлетел в сторону и упал, развалившись на множество мелких в паре метров от колышка, в той стороне, откуда надвигался звук. Работа закипела.
Еще одна лопата. Еще одна. Десятая. Сотая.
Расстояние сокращается, но очень медленно. Это можно определить по тому, что мощность звука еле заметно усиливается, в нем уже можно различить тоны разных высот; кучка земли рядом с колышком неуклонно увеличивается. Хотелось бы быстрее, но это за пределами возможностей.
Он вспоминал свое рождение, размахивая лопатой в пустыне. Вспоминал, как неизвестная мать исторгла из себя тело, покрытое слизью; как выстрелил в глаза свет; как сам собой открылся для первых слов рот. Пот покрывал Его лоб, плечи, ложбинки между лопаток и над ключицами, заливал глаза и щеки. Клинок вонзался в землю, проникая в него полностью до основания черенка; ногами помогать не приходилось. Ком отваливался вбок и оказывался на лопате; бросок — капли пота летят с волос следом…
В какой–то момент Он, наконец, убеждается в том, что яма углубляется быстрее, чем подступает звук. Это придало Ему уверенности. Движения стали более четкими, торопливости поубавилось. Формирующееся углубление напомнило Ему выплюнувшую его воронку; Он ухмыльнулся и рубанул лопатой точно в середину, словно мстя за свои жуткие роды.
Звякнул первый камень.
Настороженность мгновенно вернулась на прежнее место в голове. Приблизив клинок к глазам, Он разглядел новую зазубрину рядом со старыми, она отчетливо бросалась в глаза, словно укоряя в излишней расслабленности. Проведя пальцем по краю лезвия, Он убедился в реальности изъяна и посмотрел вниз, туда, где из пушистого чернозема торчал кусок гранита.
Условия задачи изменились.
Он присел в яме, края которой были уже на уровне поясницы, разглядывая неожиданно возникшее препятствие. Камень был еле виден; руками Он раскидал землю с его верхушки и с радостью убедился, что не все так плохо — камень был невелик, сил хватило выворотить его из ямы наружу и оттащить к основанию земляной пирамиды. Спрыгнул обратно и кончиком лезвия потыкал дно — осторожно, боясь повредить его. Ничего. Махнул сильнее, вонзаясь в чернозем.
«Клац!»
«ПЕРЕПОЛНЕНИЕ БУФЕРА. ВОЗМОЖЕН ВНУТРЕННИЙ КОНФЛИКТ. ИЗМЕНИТЕ УСЛОВИЕ ВХОДА…»
Через примерно полчаса на поверхности земли лежали уже шесть огромных гранитных валунов, по десять — пятнадцать килограммов каждый. Сил заметно поубавилось, из–под ногтей сочилась кровь. Лопата постепенно становилась не нужна — она просто не пролезала между камнями. Работать приходилось в основном руками.
На некоторое время Он перестал замечать шум вокруг себя, сосредоточившись на своем труде. Ворочание камней поглотило его, стало смыслом жизни на короткий промежуток времени. Глыбы были с острыми гранями, примерно одного размера. Казалось, что кто–то специально сделал их для Него; камни не мельчали, не уходили в сторону.
Один раз он не удержал камень в руках и уронил его вниз с бруствера. Импульс боли, начавшись от большого пальца левой стопы, ударил сквозь всю ногу в поясницу, заставив закричать.
«СБОЙ СТАНДАРТНОЙ ПРОЦЕДУРЫ ВХОДА. ПОВТОР ОТ КОНТРОЛЬНОЙ ТОЧКИ. УДАЛЕНИЕ ОШИБОЧНЫХ ФРАГМЕНТОВ…»
И от этого крика гранитная глыба сама шевельнулась у его ноги, которую он так и не смог отдернуть, аккуратно поднялась в воздух и, перевалив через край ямы, отправилась к своим собратьям. Крик замер сам собой…
«ПРОЦЕДУРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОТЛАДЧИК ФУНКЦИОНИРУЕТ ИСПРАВНО…»
Он попробовал так поступать с другими камнями, но сколько не кричи на гранитные куски, они не двигались с места — все–таки приходилось руками вытаскивать их из грунта и тащить наверх. Одно было хорошо — с каждым извлеченным камнем яма углублялась настолько, насколько можно было это сделать, отбросив пять–шесть лопат. Скоро Он ушел в землю по плечи.
