— А ведь ты мог и не заметить, — сказал он, наливая себе пиво.
Я поболтал бренди в рюмке и сказал:
— Так едва ли не случилось. Если окажется, что это просто совпадение, я завязываю с профессией сыщика. Впрочем, теперь нам недолго ждать. Проще всего было бы показать Флойда Вэнса Сальваторе Манцони, но двадцать три года — срок немалый.
Я поднес рюмку к губам и, запрокинув голову назад, отпил. Вулф дождался, пока пена осядет до нужного уровня, и поднес стакан к губам.
— Отпечатки пальцев! — вырвалось у меня.
— Да, — сказал Вулф.
— Мы получим отпечатки пальцев Вэнса и передадим их Кремеру.
— Нет. — Вулф слизнул с губ пену. — Если они совпадут, то мы окажемся в тяжелом положении. Кремер получит своего убийцу, а вот мы останемся без отца, поскольку его упрячут в тюрьму. Ты сказал, что он хочет со мной познакомиться.
— Да. Должно быть, хочет узнать, сколько нам уже известно. Правда, непонятно, как он пронюхал, что мы занимаемся этим делом, но для нас это не главное. Хорошо, допустим я приведу его сюда, а что дальше? Выдумаете, что сумеете расспросить его так, что это не вызовет его подозрений? Вряд ли. Так же рискованно допрашивать секретаршу, что предупреждала Элинор Деново о приходе Вэнса — она может проболтаться.
Вулф долил себе пива, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и выпятил губы. Потом втянул и снова выпятил. Это было что-то новенькое — такого я никогда не видел. Втягивать и выпячивать губы с закрытыми глазами — занятие для Вулфа непривычное; это означало только то, что он усиленно думает и мешать ему нельзя. Но впервые за все время он затеял это сразу после того, как налил себе пива. Как же он теперь узнает, когда пена сядет до его излюбленного уровня?
Не спрашивайте меня, как, но Вулф все-таки сумел это сделать! Когда пена осела до того уровня, при котором едва прикрыла бы губы во время питья, Вулф вдруг открыл глаза, взял стакан, выпил, отставил стакан в сторону, откинулся назад, закрыл глаза, слизнул с губ пену и принялся поочередно втягивать и выпячивать губы. Должно быть, он разучил этот трюк, пока меня не было.
Обычно я стараюсь засекать время, в течение которого Вулф упражняется с губами, поскольку больше мне при этом все равно заниматься нечем. Так вот, на сей раз прошло три минуты и десять секунд. Потом Вулф раскрыл глаза, выпрямился и спросил:
— Они придут в девять?
Я сказал, что да.
— Какой-нибудь адрес у этого Вэнса есть? Например, контора?
Я достал телефонный справочник Манхэттена и отыскал нужную страницу.
— Вот, пожалуйста. Лексингтон-авеню, четыреста девяносто. Не лучшее место. Мэдисон-авеню куда приличнее.
— Скажи, чтобы они порылись в его прошлом, особенно выяснив, чем он занимался в сорок четвертом году. Только так, чтобы не вспугнуть его. С Солом и Фредом трудностей не будет, а вот Орри втолкуй это как следует.
— Хорошо.
Свою рюмку я опустошил еще тогда, когда Вулф сосредоточенно думал, поэтому сейчас встал и налил себе еще. Возможно, это позволит мне уснуть на несколько секунд быстрее.
Нет, не муха. Мухи так не жужжат. И не москит. Слишком громко. Что за чертовщина! Господи, это же телефон! Я открыл один глаз, протянул руку, взял трубку и пробасил:
— Ну?
Ответил голос Фрица:
— Доброе утро, Арчи. Он требует тебя.
Я воззрился на будильник, убедился, что уже и в самом деле двадцать пять минут девятого, и свесил ноги с кровати. Забыл ли я завести будильник или он забыл разбудить меня — выяснить придется позже. Я собрал волю в кулак, встал, определил, где находится дверь, и шагнул к ней.
Дверь комнаты Вулфа, расположенной как раз над кухней в задней части дома, благодаря чему Вулф мог зимой нежиться в постели, обогреваемый солнечными лучами, стояла нараспашку. Когда я вошел, бесшумно ступая босыми ногами, Вулф сидел за столом, читая вставленную в подставку «Таймс» и одновременно намазывая тост черничным джемом. Я предупредительно кашлянул, но Вулф, прежде чем повернуть голову в мою сторону, отправил тост в свою пасть.
— «Распалась связь времен», — провозгласил я.
Вулф нахмурился.
— Я никогда не говорю цитатами, даже если это Шекспир, и прошу тебя этого не делать.
— А вот мисс Роуэн порой цитирует, и это выражение — одно из ее любимых. Кстати, я уже пожалел о том, что мы перевели весной время на час вперед. В отличие от вас.
Вулф был уже одет в безукоризненно выглаженную канареечную рубашку в узкую коричневую полоску, с коричневым галстуком, и в коричневый же костюм. Наверху в оранжерее он сбросит пиджак и облачится в рабочий халат.
— Уже почти девять часов, — промычал Вулф, пережевывая яйцо.
— По сэкономленному времени — да, сэр, а по арчигудвинскому еще только восемь. Но вы не волнуйтесь — я проинструктирую их во время завтрака.
— Только Сола. Фреда и Орри не посвящай. Скажи, чтобы были на подхвате. Вы сами с Солом решите, как лучше подойти к этому делу. Мы не имеем права тратить свое время и деньги клиента на то, чтобы найти козла отпущения для мистера Кремера.
Вулф для убедительности решительно макнул тост в яичный соус.
