Лично я творил чудеса. Ответил на добрую сотню телефонных звонков, включая целую дюжину от наших помощников. Они и в самом деле из кожи вон лезли, пытаясь помочь. Трижды звонила миссис Оделл. Битый час я проговорил с одним кавээсовцем, которого привел Орри. К нам, как выяснилось, он набился сам, чтобы поточить лясы с самим Ниро Вулфом. Один вечер я провел в компании Сильвии Веннер и ее приятеля, мужского шовиниста из КВС, — мы собирались у нее в квартире. Ежедневно я умывал лицо и руки. Я мог бы продолжать и продолжать, но вы уже и сами поняли, что я вкалывал не покладая рук.
Вулф тоже не бил баклуши. Когда в пятницу утром, в половине двенадцатого, в дверь позвонил инспектор Кремер, Вулф велел мне впустить его и даже выдержал целых двадцать минут беседы. Зуба на нас Кремер не имел. А пожаловал он лишь потому, что накануне Кэсс Р. Эбботт, президент КВС, заходил к нам около шести вечера и провел с Вулфом целый час. Судя по всему, Кремер установил за нашим особняком наблюдение, и столь затянувшийся визит высокопоставленного лица не давал ему покоя. Возможно, он решил, что это посещение означает, что Вулф уже расшевелил осиное гнездо, и, если так, торопился и сам погреть руки. Думаю, что, уходя, Кремер вынес впечатление, что мы с ним — собратья по несчастью, — хотя, с этой парочкой нужно всегда держать ухо востро.
Приход Эбботта наверняка означал, что ожидание начало действовать ему на нервы, а для человека подобного положения это невыносимо. Угнездившись в красном кожаном кресле, Эббот проквакал, что хотел бы побеседовать с Вулфом конфиденциально, на что Вулф ответил, что не возражает — разговор записываться не будет. Тогда Эбботт покосился на меня, перевел взгляд на Вулфа и пояснил:
— Я имею в виду — с глазу на глаз. Вулф помотал головой.
— В профессиональном отношении мы с мистером Гудвином ничего друг от друга не скрываем. Если он покинет эту комнату, а вы скажете мне что-либо, имеющее хоть отдаленное отношение к делу, которое мы расследуем — пытаемся расследовать, — я расскажу ему все без утайки.
— Что ж… — Эбботт задумчиво почесал кончик носа и провел рукой по седой шевелюре. — Я наводил о вас справки, а вот про Гудвина почти ничего не знаю. Вы-то надежны, а он как?
— Так же. Что толку от цепи, если одно звено в ней пришло в негодность?
Эбботт кивнул.
— Хорошо сказано. Чьи это слова?
— Мои. Мысль не нова, но изложена лучше.
— Я знаю, вы любите словесные игры.
— Да. Случается — на шести языках, хотя мои знания довольно поверхностны. Я хотел бы уметь общаться с любым жителем нашей Планеты. К сожалению, зачастую общение бывает непростым, как, например, сейчас.
Эбботт приподнял брови.
— Говоря «конфиденциально», я подразумевал, что вы не станете делиться услышанным с миссис Оделл.
Вулф кивнул.
— Вот видите? Вы опять за свое. Разумеется, я поделюсь с ней любыми сведениями, которые могут представить интерес. Она моя клиентка. Если вы не хотите, чтобы она узнала, из какого источника я эти сведения почерпнул, я готов пойти вам навстречу и держать рот на замке… Что, Арчи?
— Все в порядке, — сказал я. — Записано и взято на заметку.
— Хорошо, я согласен, — произнес Эбботт, устраиваясь поудобнее в глубоком кресле. — Я знаком с миссис Оделл вот уже двадцать лет. Думаю, вам известно, что она владеет крупным пакетом акций компании «Континентальные вещательные сети». Я знаю ее очень хорошо, да и ее покойного мужа знал прекрасно. Это одно. Второе заключается в том, что я был президентом КВС в течение девяти лет, а через несколько недель ухожу на пенсию, — и мне не хотелось бы оставлять компанию, пронизанную духом недоверия, сомнения и подозрительности. Не по отношению к кому-либо конкретно, а вообще — такой дух и впрямь витает в наших стенах. Он чувствуется буквально во всем. Нет, уйти в такой обстановке — все равно, что бежать с тонущего корабля.
Он стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
— Вы должны раскрыть тайну этого убийства! Вам, должно быть, показалось странным мое решение позволить вашим людям свободно перемещаться по всему нашему зданию и задавать вопросы любым сотрудникам. Я поступил так по той лишь причине, что полиция и прокуратура окончательно сели в калошу, и все мои надежды связаны теперь только с вами. И не в последнюю очередь потому, что я надеюсь на то, что миссис Оделл рассказала вам нечто такое, что утаила от полиции. Но вы работаете над этим делом уже целую неделю — даже больше; на сколько вы продвинулись?
— Вот сюда. — Вулф постучал по своему пресс-папье. — Я всегда здесь.
— Это я знаю, черт возьми! Но выяснили ли вы, кто подложил бомбу? Хотя бы хорошая догадка у вас есть?
— Да. Бомбу подложили вы. Вы думали, что выберут мистера Браунинга, тогда как сами предпочли бы мистера Оделла.
