— Чтобы получить ответ на вполне конкретный вопрос. И вполне определенный ответ. Не какой-то жалкий вопль о помощи из сточной канавы. Нет.
Словом, когда несколько минут спустя наши сыщики разошлись, скорого их возвращения уже не ждали. В понедельник к полудню Фред с Орри уже будут выполнять какое-либо поручение агентства Баскома или ему подобного; как, впрочем, и Сол, если сочтет нужным.
Что касается меня, то мое поручение ждать не могло, во всяком случае, я откладывать его в долгий ящик не собирался. Словом, я позвонил миссис Оделл, которая не имела привычки уезжать из Нью-Йорка по уик-эндам, и спросил, могу ли я прийти к ней в пять часов, поскольку раньше она наверняка сидела бы перед телевизором, а мне не улыбалось делить ее внимание с Клеоном Джонсом или Томом Сивером.
Вулф удалился на кухню. Оставаясь по воскресеньям без Фрица, он обычно готовит на обед что-нибудь простенькое вроде «яиц о-бер-нуар» и винегрета из свеклы с кресс-салатом, но на сей раз он побаловал нас запеченной в кастрюлечке икрой сельди с анчоусовым маслом, петрушкой, кервелем, луком-шалотом, майораном, черным перцем, сливками, лавровым листом, репчатым луком и сливочным маслом. Процесс приготовления такого блюда требует беспрерывных дегустаций, а по этой части он мастак. Я прогулялся на кухню, поставил его в известность, что миссис Оделл ждет меня к пяти, удостоился сдержанного кивка и поднялся по лестнице в свою комнату.
Покончив с бритьем, умыванием и переодеванием, я спустился на кухню, уплел свою часть запеченной икры, вернулся к себе и набросал одно объявление. Когда в половине пятого я спустился, в кармане у меня рядом с чеком покоился третий вариант упомянутого объявления. Вулф ковырялся наверху с орхидеями, и я звякнул ему по внутреннему телефону, чтобы поставить в известность о своем уходе.
Поскольку в воскресенье днем свободных мест для стоянки машины везде сколько душе угодно, я прогулялся в гараж, вывел «герои», проехал до Тридцать четвертой улицы и свернул на Парк-авеню. Трудно поверить, но и поездка по Манхэттену может доставить удовольствие — с двух часов ночи до восьми утра да плюс еще парочка часов по воскресеньям. У тротуара на Шестьдесят третьей улице, между Пятой авеню и Мэдисон-авеню, зияла щель размером с пятицентовую монету, в которую я и втиснул «герон». Встретивший меня при входе в вестибюль каменного особняка цербер был не тот, что в прошлый раз; этот оказался гораздо учтивее своего собрата и даже поблагодарил меня, возвращая мне мою лицензию частного сыщика.
Миссис Оделл встретила меня в своей роскошной гостиной, сидя на огромном диване, на котором были беспорядочно разбросаны листы воскресной «Тайме». Телевизор был выключен — немудрено, ведь игра уже закончилась.
Когда я приблизился, она сказала:
— Надеюсь, вы пожаловали не с пустыми руками. По телефону вы говорили на редкость скупо.
— Как-то раз мы излишне разболтались, а телефон, как оказалось, прослушивали. С тех пор мы ведем себя осторожнее. Не думаю, чтобы нас подслушивали и сейчас, но береженого Бог бережет. Однако я, отвлекся. Нет, я пожаловал не с пустыми руками. — Я вытащил из кармана чек. — Мне казалось, что лучше принести его самому, чем отослать по почте.
Вдова взяла чек, насупилась, потом мрачно посмотрела на меня.
— Это что еще за выдумки?
— Мистер Вулф выходит из игры. Хорошенькая игра — ведь он потратил уже больше трех тысяч долларов. Три тысячи за двенадцать дней, а мы еще даже не напали на след. Вулф вбил себе в голову, что, признав свое поражение, он проявит тем самым силу характера. Мне это непонятно, но ведь я в отличие от него не гений.
Признаться, она меня поразила. Если до сих пор у меня не было причин предполагать, что мыслительный процесс в глубине ее мозга отличается от среднего уровня, то на сей раз она успела сделать вывод еще прежде, чем я закончил.
— Сколько ему заплатил Браунинг? — спросила она с пылающими глазами.
— Ого! — Я развернул стул и уселся на него лицом к ней. — Впрочем, вполне естественно. Я бы мог, конечно, разглагольствовать часов пять, убеждая вас, что Вулф никогда не обманет клиента из-за своего непомерного самоуважения, но мне кажется, что есть и более быстрый способ. Я сказал вам по телефону про троих людей, которые нам помогают. Сегодня утром они как раз сидели у нас, когда Вулф заявил, что баста, мол, он выходит из игры. Когда он приказал мне выписать чек, чтобы вернуть задаток, Сол Пензер взамен предложил поместить объявление в «Тайме» с обещанием выплатить эти деньги тому, кто предоставит убедительные улики против убийцы, но мистер Вулф заартачился и заявил, что ему не пристало взывать о помощи из сточной канавы. И это еще…
— Еще бы! Что еще ему оставалось!
— Прошу вас, не перебивайте — я только начал. Итак, я выписал чек, Вулф подписал его, и я позвонил вам. Мне кажется, я могу доказать вам, что Вулф вас не предал. Думаю, что смогу убедить его разорвать чек и продолжать расследование, если вы мне поможете. Могу я воспользоваться вашей пишущей машинкой?
— Зачем? Я вам не верю.
— Поверите. Придется поверить.
