Nirvana: Правдивая история полностью

я: Насколько тебя изменила встреча с Кортни?

– Совершенно, – со значением произносит Курт. – Я больше не такой невротик, куда более устойчив, чем раньше. Прежде я постоянно чувствовал себя одиноким, хотя у меня было полно друзейи группа, с которой мне действительно интересно. Но теперь я нашел человека, который близок мне, интересуется тем же, что и я, и других желаний у меня, в общем-то, и нет.

я: До встречи с ней ты о ней что-нибудь слышал?

– Честно говоря, нет, – отвечает он. – То есть какие-то дебильные слухи доходили – например, что она точная коп Нэнси Спанген.

Тут Курт смеется.

– Это привлекло мое внимание, – ехидно говорит он. – Как и все, я любил Сида [Вишеса], потому что он был такой прикольный тупой парень. Мне часто казалось, что многие считают меня глупым и подверженным влиянию, так что я решил, что закрутить с девушкой типа Нэнси будет самым подходящим – ведь это последнее, чего они могли бы от меня ожидать: по их мнению, мне подошла бы какая-нибудь серая мышка.

я: Я всегда считал, что вы больше похожи на Джона и Йоко[275], а не на Сида и Нэнси.

– Да, конечно. Думаю, тут ты прав.

Курт начинает листать комикс о «Nirvana» и тут останавливается, как будто ему внезапно пришла в голову какая-то мысль.

– Кортни помогла мне определить перспективы группы,добавляет он,- понять, что я вовсе не привязан к группе навеки, что могу существовать и без нее. Это не значит, что я собираюсь распустить команду или что-то в этом духе, но, по крайней мере, успех, за который я так боролся, теперь не так уж много для меня и значит.

Я так далек от мыслей о группе, – продолжает он, – что они меня больше вообще не беспокоят. Раньше я ужасно уставал, а сейчас могу просто получать удовольствие. Я знаю, что это есть во всех интервью, но мой протест как раз и вызван тем, что мне все время задают кучу вопросов. Меня считают унылым, а я думаю, что просто в сознании закрепилось всего два образа роклидера: либо тоскливый визионер типа Майкла Стайпа, либо безмозглый металлист, рубаха-парень вроде Сэмми Хэгара.

я: Я попытался изобразить тебя как безмозглого рубаху-парня, а тебе не понравилось.

– Ну ладно, ладно, – смеется Курт. – Думаю, лучше слыть унылым визионером, чем безмозглым быком. Хотя алкоголизм вполне приемлем. Над ним просто смеются.

я: Просто они не чувствуют в нем угрозы.

– Я хотел стать алкоголиком. Да и ты ведь тоже? И что - не получилось?

я: Нет, я зашел довольно далеко, но...

- Да я помню.

Мы проходим через спальню, чтобы узнать, не встала.ли уже Кортни. Ну, точно. По ящику в углу все еще идет MTV. Разговор сбивается на то, как сейчас весь музыкальный мир в Америке контролируется MТV.

– С удовольствием избавился бы от своего кабельного телевидения, – заявляет Курт. – Я так часто делаю – решаю, что не стану больше смотреть телевизор, вроде целибата. Обычно это длится месяца четыре.

я: Как раз хотел тебя спросить, почему ты так любишь разбивать гитары? Тебе не надоедает?

– Нет, – отвечает Курт. – Я делаю это не так уж часто, как все думают. Только когда находит настроение – либо я разозлился, либо хочу повыделываться перед Кортни. Или когда выступаю по телевидению и хочу повыделываться перед зрителями. У меня в задней комнате специальное помещение, я там по четыре часа в день тренируюсь ломать гитары.

Пауза. Это Курт так пошутил.

– Знаешь, что я больше всего ненавижу в роке? – спрашивает он. – Всю эту околороковую продукцию. Я ненавижу Фила Коллинза и всех этих белых мачо. Ненавижу фанатские футболки. Знаешь, что уже есть пиратские футболки «Nirvana»? Отстой. Я надену фанатскую футболку, только если она окрашена мочой Фила Коллинза или кровью Джерри Гарсия.

Кортни в спальне слышит последнюю фразу.

– Господи, Курт, и давно ты так думаешь? – спрашивает она осуждающе.

– Ну, блин, – скулит он. – Все равно этого никто не напечатает.

– Это ж пятый класс! – кричит Кортни. – Ребячество!

– Ну из-ви-ни! – кричит Курт в ответ с сарказмом.