Все эти мысли мучили Жоржа, но вся эта тяжелая ситуация в конце концов счастливо разрешилось. Не без божьей помощи и к великой радости влюбленных. А помогла им в этом, сама и не предполагая, что так выйдет, жена бывшего миллионера Евгения. Надо сказать, что она очень сильно о своем муже беспокоилась, нервничала и даже горевала. Обыскав с помощью надежных людей Москву, так ничего и не нашла. Единственный след Евгения обрывался на Красной площади, где его видели люди из охраны Президента. Евгения попыталась через свои каналы прощупать, не перебежал ли он как-нибудь случайно дорожку какому-нибудь важному или секретному лицу. Но ничего не нащупалось. В отчаянии Евгения привела на Красную площадь обоих бультерьеров: Бабу-Ягу и Шарика. Бультерьеры уверенно взяли след хозяина и, после долгих скитаний по закоулкам Бульварного кольца, привели Евгению к Москве-реке. Здесь след обрывался. Где-то она уже видела и этот мост, и этого мальчишку, удящего рыбу. Но писательница давно позабыла о своем приключении на берегу Москвы-реки в годы бурной юности. Память заботливо стирает из нашей головы неприятные воспоминания. Евгении не пришло в голову, что муж мог найти пристанище на противоположном берегу, в монастыре. С грустью она прекратила поиски, уже не чая найти супруга среди живых, и вернулась к своим многочисленным делам.
Первым из них, значащимся в дневнике миллионерши-писательницы, был визит в Новодевичий монастырь, на который Евгения часто жертвовала деньги, и проведение там воспитательной лекции. Секретарь писательницы связался с монастырем. Мать-игуменья как раз только что вернулась из Украины, где она встречалась с митрополитом Чернобыльским, наместником Свято-Успенской и Киево-Печерской лавр, чтобы обсудить некоторые совместные дела.
Урок проводился в Большой трапезной палате, куда собралось все женское население монастыря. Те из туристов, кто побывал в Новодевичьем, не дадут мне соврать, а те кто не были - поверят тем, кто были: Большая трапезная палата представляет собой шедевр зодчества и скульптурно-живописного искусства. Не стану на этом останавливаться слишком подробно. Скажу только, что глаза Евгении поразили прекрасные скульптуры Адама и Евы, картины кистей великих мастеров, изображающие изгнание из рая, потоп, исход из Египта, - и прочие ветхозаветные сцены. На самих монахинь, часто бывавших в этом зале, где раз в неделю проводилось всеобщее монастырское собрание, он уже не производил впечатления.
Евгения разбила девиц и женщин на две группы. Тех, кому за тридцать, усадила на скамьи вдоль длинных столов - вести разговоры о семейной жизни мирян, предназначении женщины и проч. Молоденьких монашек она усадила на персидский ковер в центре залы, изображавший поединок Давида с Голиафом, и принялась объяснять, для чего нужны контрацептивы. Знаменитая писательница, конечно же, не узнала мужа. Бывший миллионер сидел на ковре, в двух шагах от своей жены. Мария сидела немного поодаль. Жорж глядел на Евгению во все глаза. Видит Бог, он любил ее теперь даже больше, чем прежде. Видно разлука сделала свое дело. Жорж поглядел на Марию. Но и Марию он любит ничуть не меньше! Что же делать? На нем грех двоеженца, понял Жорж.
А Евгения тем временем раздала монашкам презервативы о которых, у тех, конечно же, не было никакого понятия, потому что в монастырях презервативы строжайше запрещены.
- Что это за кружочки? - наивно спросила Мария.
- Бедные девушки, - пробормотала писательница и принялась объяснять.
