— Из-за того, что он богат, ты хочешь довести его до отчаяния?
— Именно по этой причине я не могу его поощрять.
— Значит, твое сердце принадлежит другому? Ты любишь другого?
— Вовсе нет! Я просто восхищаюсь им.
— Это почти одно и то же.
— Нет, нет! Мне нравится и этот по-рыцарски влюбленный маркиз. Благодаря ему меня не смущают визиты господина Мадозе. Иногда я боюсь этого человека; он свободно посещает нас, у него какие-то дела с папенькой. Присутствие маркиза успокаивает меня; мне кажется, что в случае опасности я могу позвать его: «Ко мне, Гюстав, ко мне!»
И шалунья звонко расхохоталась.
Словно услышав рожденный фантазией Валентины призыв, вдали показался Гюстав. Девушки тотчас спрятались за полуобвалившейся стеной. Маркиз, обманутый кажущейся пустынностью этого места, подошел ближе к террасе, где притаились подруги. Он был бледен, расстроен и чуть ли не в десятый раз перечитывал письмо, полученное им от его лучшего друга. Вот содержание этих строк:
«Приезжай, Гюстав! Сегодня я отдал в типографию твой трактат по политической экономии. Пока все в порядке, приличия соблюдены. Но здоровье г-жи де Брюнерэ, твоей бедной тетушки и приемной матери, очень плохо. Она даже не подозревает, как серьезна ее болезнь. Если хочешь побыть с нею те два-три дня, что ей еще суждены, приезжай немедленно. К тому же старушка жаждет тебя увидеть, инстинктивно чувствуя приближение конца. Последний раз ты приезжал очень ненадолго, и аббат начинает понимать, в чем дело. Словом, твое присутствие здесь настоятельно необходимо. О себе я не говорю, зная, что дружба требует жертв.
«Уехать! Да, я должен уехать! — думал Гюстав. — Да и зачем мне оставаться? Все равно она меня не любит и не полюбит никогда. Она недосягаема, как звезда на небесах. Право же, мне хочется стать священником! Если предстоит всю жизнь страдать от неразделенной любви, то пусть богатства души, предназначенные для одной, будут розданы всем. Да, это так! Но все-таки надо сначала поговорить с нею. Я вернусь для этого, когда тетушке станет лучше, или…»
На его глаза навернулись слезы.
— Простите меня, добрая тетушка! Вы заменили мне мать, а я почти забыл о вас! — произнес он вслух.
Говоря это, Гюстав дошел почти до места, где спрятались девушки. В ягдташе у него лежал большой букет осенних цветов, лишенных аромата, которые распустились как бы нехотя под уже холодными лучами солнца. Он бросил букет на террасу, и цветы упали к ногам Валентины.
— Его визитная карточка! — прошептала она. — Мне хочется вернуть ее обратно.
— Зачем огорчать беднягу? — возразила Люси.
Валентина вынула из-за пояса пучок фиалок и кинула его в том направлении, откуда был брошен букет. Это явилось как бы ответом. Гюстав, просияв, поднял цветы и убежал, словно скупец, уносящий сокровище.
Он велел оседлать свою лошадь, бросил двадцатифранковую монету конюху постоялого двора «Шапочка», где останавливался, и во весь опор поскакал в Риом. Когда он миновал Сен-Бабель, с ним поравнялся другой всадник. Это был Мадозе. Оба соперника встретились на дороге в Рош-Брюн.
Мадозе собирался сделать решительный шаг. Его тщеславие и любовь должны были победить в затеянной им интриге. Все ее нити он держал в своих руках и рассчитывал, что обитатели замка попадутся в расставленную ловушку, как жаворонки в сеть птицелова.
