Они пошли в город через Гефсиманский сад. Иисус показал на смоковницу и сказал:
– Это дерево засохнет и не принесет впредь плода вовек.
Ученики спросили Иисуса: почему.
– Потому что место это станет местом огромной скорби.
Ученики не поняли, что сказал Иисус. Но подумали, что если Он не разъяснил им, то вскоре они сами всё поймут и узнают. Наступила ночь, когда они вошли в ту комнату, которую добрый хозяин приготовил для Иисуса и Его учеников. В комнате горели огни. В центре ее стояли накрытый большой длинный стол, на котором были кувшины с вином и много хлебов, и две такие же длинные скамьи по обе его стороны; в углу комнаты стояла большая посудина с водой, а рядом на лаве, прижатой к стене, лежало большое полотенце. Всё было приготовлено так, как и указал Иисус.
Иуда тут же отметил, что мяса на столе не было. Что же тогда Пасха? И тут он вспомнил то, что мучительно пытался вспомнить утром и не мог. Его мучила эта мысль с понедельника, когда Анна назначил предательство и арест на вечер четверга, вернее, в ночь пятницы, а в ночь субботы Иисус должен быть уже мертвым, то есть именно в то время, когда верные иудеи едят пасху – мясо ягненка. Его тогда поразило это совпадение. Ведь Анна не задумывался в самом деле ни о каких символах и намеках, он действовал только из политических соображений. Но Иуде тогда показалось это совпадение забавным.
Все сели за стол по семь человек на каждую скамью, друг против друга. Так, по одну сторону стола в середине сел Иисус, по Его правую руку сел Иоанн, рядом с ним Петр, а рядом с Петром – Филипп, по левую руку Иисуса села Мария Магдалина, с ней рядом – Андрей, рядом с Андреем – Иаков Зеведеев; по другую сторону стола сели: напротив Филиппа – Матфей, далее – Иуда Искариот, Фома, Нафанаил по прозвищу Варфоломей, Симон из Каны, Иаков Алфеев и Иуда Иаковлев Фаддей. Таким образом, Иуда Искариот оказался сидящим напротив Петра, и ему хорошо был виден Иисус.
– Я желаю есть с вами эту Пасху прежде Моего страдания, – заговорил Иисус. – Ибо говорю вам, что уже не буду есть ее, пока не совершится в Царствии Божьем. – Иисус взял большую чашу, наполнил ее красным виноградным вином. – Примите ее и разделите между собой. Говорю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие. – Иисус взял один из хлебов, преломил его и подал ученикам. – Это есть Тело Мое, которое за вас предается. Так творите в Мое воспоминание. А чаша это есть Новый Завет в Моей Крови, которая за вас проливается.
Затем Иисус встал, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Взяв кувшин, Он наполнил его водой из посудины и влил воду в умывальницу.
– Теперь Я, как служащий вам, умою вам ноги, – сказал Иисус.
Он умывал ноги ученикам, подходящим к Нему для этой процедуры, вытирал ноги ученикам полотенцем, которым был препоясан. Но, когда подошла очередь Петра, тот возмутился:
– Господи, Тебе ли умывать мне ноги мои?
– Что Я делаю, теперь ты не знаешь, но поймешь после.
– Нет, вовек не умоешь ног моих, – сказал Петр.
– Если не умою тебе, не будешь иметь части со Мной.
Петр понял, что снова он не прав, как и тогда, когда обвинял Иуду в воровстве, что снова он чего-то не уразумел, и воскликнул:
– Господи! Не только умой ноги мои, но и руки мои, и голову мою.
Иисус пояснил:
– Омытому нужно только ноги умыть, потому что он чист весь; и вы чисты, но не все.
Иуда насторожился и тревога закралась в его сердце, но тут же отпустила.
Иисус всем ученикам умыл ноги, затем одел верхнюю одежду Свою. Все сели на свои места.
– Знаете, что Я сделал вам?
Ученики слушали, Иисус продолжал:
– Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите. Итак, Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам. Раб не больше своего господина, и посланник не больше пославшего его. Если это знаете, то блаженны вы, когда исполняете. Не о всех говорю, так как один из вас предаст Меня.
Наступившее молчание было таким, что тишина зазвенела в ушах учеников. Эти последние слова Иисуса прогремели для них, словно гром, настолько они были неожиданными. Сначала ученики боялись даже пошевелиться, лишь испуганными глазами взглядывали друг на друга. У Марии потекли слезы по щекам: неужели в одного из ее братьев или в нее самое войдет сатана, чтобы совершить такой ужас. Кто-кто, а она знает, что значит, когда чужеродная, враждебная миру сила вторгается в человека, лишая его разума и воли.
Петр, сидевший рядом с Иоанном, тронул его за локоть:
– Спроси, кто это?
Иуда, сидевший напротив Петра, слышал, что шепнул Петр Иоанну. Слова Иисуса поразили Иуду, хотя знал же он, что от Иисуса ничего нельзя скрыть, ведь недаром Он в последнее время ни разу не взглянул на Иуду. И все же слова Иисуса были для него, словно неожиданный удар по голове. Он побледнел и незаметная для других дрожь стала сотрясать его тело.
– Да, в самом деле: кто? – произнес Иуда, но голос ему изменил и дрогнул. Правда, никто этого не заметил. Кроме Иисуса.
