Нисшедший в ад полностью

– Таким людям, которые прошли через мучения в подвиге своем, я всегда готов ноги целовать. Но подвиг не измеряется исключительно болью, подвиг более широкое понятие, и подвигом проникнуто всё создание Божие. Подвиг – это отдача себя другим и за других. Поэтому все, созданные Богом, способны на подвиг. Сколько мы знаем случаев даже с животными. Собака, умирающая у гроба своего хозяина, конь, вытаскивающий воина из поля боя, животное, защищающее своих детей, иногда ценой своей жизни, – все они совершают подвиг. Способность к подвигу заложена во всех нас так же, как и способность к трусости. Последняя заложена сатаной. Чтобы избежать физической или душевной боли, человек или животное проявляет и трусость. Видишь, снова боль – причина.

– Но что мы можем поделать, если боль – один из законов жизни? – возразил Иуда.

– До времени – закон жизни, потому что боль не создана Богом, значит, она будет уничтожена. Наш Учитель пришел к нам, чтобы упразднить старые законы жизни и утвердить новые. Скоро не будет боли, болезней, старости и смерти. Как сказано у пророка Исайи: «поглощена будет смерть навеки». А до этого времени мы прежде всего должны осознать, что боль есть зло и бороться с нею. Уже известны напитки, убивающие боль, в Индии, например, есть практики, с помощью которых человек входит в такое состояние, когда он не чувствует боли. Иисус научил нас исцелять болезни, и научит воскрешать мертвых. С болью нужно бороться и ее побеждать, а не безропотно терпеть.

Иуда окинул удивленным взглядом фигуру Нафанаила.

– Да ты – мечтатель.

– Все мечты сбываются. Нет несбыточной и пустой мечты. Любая мечта – светлая или темная – сбывается, если не в этой жизни, то в беспредельности других пространств и времен. Каждый получает по вере своей.

– А если я мечтаю летать, как птица? – засомневался Иуда.

– Значит, когда-то будешь летать.

– А если мечтаю стать царем Иудейским?

– Значит, когда-то будешь царем или кем-нибудь подобным, если не Иудеи, то еще чего-нибудь. По крайней мере, во сне увидишь себя царем Иудейским, вот и сбудется твоя мечта. Но надо не забывать, что человек страдает прежде всего от своих желаний. И желания человека – это слабая его сторона, на которой очень умеет играть князь тьмы. Мир и мы в мире несовершенны, и желания наши несовершенны, поэтому, чего мы боимся, то с нами и совершается, а что боимся потерять, то и теряем.

– Выходит, нужно ничего не бояться и ничего не желать? – спросил Иуда.

– До поры – пожалуй так, а бояться вообще ничего не стоит. Страх – чувство нехорошее, и исходит оно от незнания. Знающий человек понимает, как поступить благоразумно и избежать опасности.

– Так вот чем забита твоя красивая голова! – усмехнулся Иуда. – А ты, Филипп, с ним согласен?

Насмешливые искорки мелькнули в серых глазах Филиппа, но ответил он твердо и серьезно:

– Согласен.

– Со всем согласен? – уточнил Иуда.

– Со всем.

– А ты, Фома? – обратился Иуда к стоящему неподалеку Фоме.

Тот отбросил в сторону стебелек и сказал:

– Не знаю. Много сказано, мне надо обдумать всё. Раньше я об этом не думал, а теперь буду думать.

– А о чем ты, Фома, мечтаешь? – поинтересовался Иуда.

– Я о многом мечтаю. Так сразу не могу сказать.

– Тогда главную мечту скажи. Что ты всё говоришь «не знаю», «не могу»?

– Я не знаю, – неуверенно сказал Фома, и все засмеялись. – Главная… Чтобы добро победило зло.

– А ты, Кананит, [Прозвище «Кананит» указывает не на город Кану, а на принадлежность к группе зелотов или кананитов, вернее, канаитов – поборников веры, ревнителей. – В.Б.] о чем мечтаешь? – обратился Иуда к сидевшему на камне Симону.

– Я, пожалуй, соглашусь с Фомой, – лениво ответил Симон. – Чтобы добро победило зло.

– А ты, Филипп, о чем мечтаешь? – спросил Иуда.

– О вкусном обеде, – ответил Филипп. – По крайней мере, если ты, Искариот, будешь поменьше спрашивать и побольше действовать, то моя мечта сбудется не только в этой жизни, но уже и сегодня.

– Сразу видно практического человека, – заметил Иуда под смех учеников. – Мечта – конкретная и легко исполнимая. Пойду в то селение, что-нибудь достану.

Иуда поднялся и взял денежный ящик.

– И мехи с вином не забудь, – вдогонку ему крикнул Филипп, – жарко очень.

– Ну это уж не забуду! – на ходу крикнул Иуда.