– Потому что его слова подтвердил Иисус.
– Но Иисус это сказал Сам о Себе. И ты веришь Иисусу? Скажи, Фома.
– Иуда, я иногда тебя не понимаю, – сказал Фома, и стал рассматривать Иуду, словно видел его впервые.
– Иногда? Значит, в основном понимаешь?
Фома не ответил и пошел дальше по тропинке. Иуда нагнал его.
– Вот что, Фома, ты никогда не поймешь, что у меня здесь. – Иуда странно поглядел на Фому и ударил себя несколько раз крепким, жилистым кулаком по открытой, поросшей рыжим волосом груди: – И тебе я этого не скажу, слышишь?
Фома даже отступил на шаг назад и беззлобно, так как сердиться совсем не умел, задумчиво смотрел на взволнованного Иуду. Тот, когда горячился, очень размахивал руками, что завораживало, и жесты его были резкими, энергичными. Рыжие брови чуть приподнимались у основания и чуть сходились над переносицей, возле внешних уголков глаз собирались мелкие морщинки, нижние веки вздувались, глаза чуть прищуривались и метали зеленые искры, причем смотрели с такой болью, словно Иуде наступили на мозоль, а верхняя тонкая губа болезненно змеилась. Наглядевшись на Иуду, Фома произнес с некоторым удивлением:
– Ты никогда раньше так не говорил!..
– Так ты веришь Иисусу? – грозно спросил его Иуда.
Фома молчал.
Иуда схватил Фому за плечо и в бешенстве прошептал ему в ухо:
– Веришь?..
– Ты сумасшедший, – сказал Фома и оттолкнул руку Иуды. – Конечно, верю.
– Точно веришь? – уточнил Иуда.
– Точно, – серьезно ответил Фома.
– Верь, Фома, верь, – вдруг усталым и тихим голосом сказал Иуда. – Пошли, чего стоишь? – И сам пошел дальше, не оглядываясь и не заботясь о том, идет ли за ним Фома. А Фома шел и размышлял о странностях Иуды.
– Жаль, что ты так молод, Фома.
– Что ты сказал, Иуда? Я не расслышал.
– Ты хотел бы съесть мяса? – вдруг спросил Иуда.
– А разве можно есть живых? – спросил Фома.
– Зачем есть живых? Их можно убить и съесть уже мертвыми… Пасху ты ешь, Фома?
– Когда-то ел. А теперь, когда мы с Иисусом, мы поняли, что всё живое создал Бог, и животные наши братья. Их есть нельзя.
– Неужели вы в праздник пасхи не ели козленка?
– Нет, не ели… Но ты же, Иуда, на пасху уже был с нами. Ты сам видел, что мы не ели козленка.
Иуда усмехнулся.
– Вот видишь, – загадочно сказал Иуда и поднял палец кверху. – Значит, только с Иисусом ты понял, что всё живое создал Бог. А до Иисуса что ты думал? Что всё живое создал дьявол? Поэтому и ел козленка на праздник? Я тебя правильно понял, Фома?
– Ты, Иуда, странно мыслишь, – отметил Фома.
– Это оттого, что я долго не ел мяса.
Фома молчал, и Иуда продолжил:
– Что мы будем есть вечером?
– Как обычно: хлеб, плоды и вино. Еще нужно достать меду.
– Тогда пойдем в то нижнее селение.
Вечером того дня ученики ужинали молча. Иисуса с ними все еще не было: Он молился на горе.
На следующий день Иисус взял с Собой троих учеников: Петра, Иакова и Иоанна Зеведеевых, и они пошли на гору. Все остальные ученики остались внизу, у подножия Фавор. Иуда завистливо смотрел вслед ученикам, ушедшим с Иисусом. Он не замечал прохлады раннего утра, не зяб, как другие. Он стоял неподвижно и думал о том, почему же Иисус его не взял с Собою, разве он, Иуда, не всю свою кровь до капли готов пролить за Него, разве не он всю свою жизнь ждал Его и верил.
– Ты сказал неправду, Иуда, – вдруг подошел к нему Фома. – Ты сказал, что Иисус Сам о Себе говорил, что Он – Христос. Но об этом свидетельствует Отец наш Небесный и Он открыл правду Петру. Учитель лишь подтвердил слова Петра.
– Что? – очнулся Иуда и с недоумением поглядел на серьезного спокойного Фому. Потом он понял и кривая усмешка показалась на его тонких губах, а обычно серые глаза его сверкнули зеленью.
– И это ты, Фома, столько думал о том, что мне ответить?
Тем временем Иисус и ученики достигли вершины горы. Иисус обернулся к ученикам, и они увидели, что лик Его посветлел и стал подобен полуденному летнему солнцу, а Его голубой хитон стал такой белизны, какую и не встретишь на земле. Ни Петр, ни Иаков, ни Иоанн не могли и после объяснить своих чувств в эту великую минуту. Небо задрожало и поплыло, и рядом с Иисусом в вышине они увидели двух мужей. Никто не говорил им об этом, но почему-то они знали, что эти мужи – Илия и Моисей. Иисус разговаривал с ними на каком-то непонятном языке. Только это дошло до сознания учеников. Вдруг белое облако осенило их и в сердцах своих они услышали слова: «Это Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение. Его слушайте». Ноги их сами подогнулись, и они упали на землю…
Невозможно, немыслимо передать человеческими словами разговор небожителей дословно. Можно лишь попытаться определить смысл его. На земном языке разговор Иисуса с великими мужами был таков:
– Воля демона государственности Иудеи уже полностью подчинена воле черного исполина – сатаны Земли. Поэтому на земле среди вождей еврейства Ты, Господи, можешь встретить только убийц Своих. Демоны других государственностей тоже восстали и активно помогают Иудее. Черный исполин лично наблюдает за ходом событий, он попросил помощи у Люцифера – великого демона Вселенной, – сказал Моисей.
