А Иуда ушел еще до возвращения Иисуса с Петром и сынами Зеведеевыми с горы Фавор. С горькой злобой он поглядел на гору, погрозил ей зачем-то кулаком и, пользуясь тем, что прочие ученики были заняты безуспешными попытками изгнать беса из мальчика, незаметно для них подался в город Анахараф, находящийся в двух часах ходьбы к юго-востоку от горы Фавор. В город он вошел к полудню, усталый и злой. Приобретя на базаре большой сосуд с вином, он удалился в безлюдное место за городской стеной и впервые в жизни напился пьян. Дальнейшего он сам потом не помнил. Но когда он очнулся, то увидел рядом с собой спящего оборванца, от которого сильно разило вином. Иуда попытался приподняться, но почему-то деревья вдруг запрыгали и затанцевали: они сдвигались влево, а затем возвращались на свое место, и Иуда понял, что у него страшно болит и кружится голова. Он брезгливо тронул оборванца за руку.
– Просыпайся. Ты кто?
Тот промычал что-то во сне. Но Иуда был настойчив, и все-таки разбудил его. Тот поднялся, несколько раз поморгал и сел на траве. Волосы на голове его и борода были всклокочены.
– Ты кто? – повторил свой вопрос Иуда.
– Еще вино есть? – хриплым голосом спросил тот.
– Ты – пьяница? – спросил Иуда.
– Я – нищий, – почему-то с гордостью ответил тот.
– Ясно, что нищий, если ты пил мое вино, – сказал Иуда. – Назови свое имя.
– Ты сам мне предложил вина. А имя мое Вефиль.
– У тебя не может быть такого имени. Вефиль означает «дом Божий». А ты – нищий и бродяга.
– Ты сам нищий и бродяга, – ответил Вефиль.
– Может, ты и прав, – задумчиво сказал Иуда и, с трудом поднявшись на ноги, пошел, пошатываясь, мучимый ужасной головной болью, прочь от Вефиля. Когда Иуда оглянулся, то увидел, что Вефиль, как бездомная собачонка, бежит за ним, странно подпрыгивая при каждом движении. Иуда остановился и стал его рассматривать. На том была одета какая-то неопределенного цвета рванина, что и одеждой назвать было грешно. Ноги босые и черные, волосы серые от пыли, а лицо до того грязно, что цвет кожи определить было очень трудно и даже черты лица казались неопределенными, размытыми.
– Сколько тебе лет? – спросил Иуда, так как не смог определить его возраста.
– Пятьдесят, – ответил Вефиль. И тут только увидел Иуда, что его маленькие глаза – голубого цвета. Почему-то Иуде его стало жалко.
– Пойдем, куплю тебе вина, – сказал ему Иуда.
Они вошли в какую-то гостиницу и Иуда купил к вину бедному Вефилю немного хлеба и жаркого. Самого Иуду тошнило и он, не привыкший к большому количеству вина, с отвращением смотрел и на вино и на еду, которую с жадностью поглощал вновь охмелевший и повеселевший Вефиль.
– Выпей вина, и тебе весело станет, – говорил Вефиль с набитым ртом.
Иуда все же сделал несколько глотков, хотя ему и было противно. Вскоре серый туман перед глазами рассеялся, и головная боль прошла, и Вефиль уже казался Иуде забавным и некоторое время он слушал его болтовню с интересом.
Но после он сказал, почувствовав, что нужно прекращать такие развлечения:
– Мне надо возвращаться и я не могу тебя таскать за собой.
Вефиль так жалко посмотрел на Иуду, что последний пожалел, что вообще связался с этим нищим.
– А как же я?
– Сегодня ты поел, и монеты звенят у тебя в суме – не пропадешь. А мне пора, – Иуда поднялся и пошел к выходу.
Но Вефиль шел за Иудой, бедный и несчастный. И так уже час они шли.
– Ты живешь в Анахарафе? – спросил его Иуда.
– Я нищий, у меня нет дома, – ответил Вефиль.
– Может, ты врешь, что ты – нищий. Что тебе нужно от меня?
– Я ни разу в жизни не солгал, – просто сказал Вефиль.
– Ты знаешь, куда я иду? – спросил Иуда.
– Знаю…
Иуда остановился и с новым любопытством осмотрел Вефиля.
– Ты пророк? – усмехнулся Иуда. – Я вчера что-то сказал тебе?
– Ты вчера много говорил и бранился, и мне тебя стало жалко…
– Тебе – меня? – удивился Иуда. И, помолчав, спросил вдруг: – Я о Нем говорил?
Вефиль смотрел на пыльную дорогу и блеклую траву, выжженную солнцем и истоптанную ногами.
– Я Его видел, но только издали, – наконец сказал он.
– Забудь всё, что я тебе вчера говорил, – строго сказал Иуда. – И не ходи за мной.
Окрик Иуды подействовал, и Вефиль остался один на дороге, а Иуда пошел дальше, и шел он быстро, шагая широкими шагами. Разные неясные мысли роились в голове Иуды, он шел, не замечая дороги и жаркого, палящего в этот день солнца. Через час пути он увидел вдали учеников, идущих – рядом с Иисусом – по дороге, и вдруг он ощутил невыносимую тоску. Расстояние между ним и учениками быстро сокращалось, а тоска росла и гнула его к земле. Иисуса он не видел за спинами учеников: Он шел впереди. Но вот появился просвет, и Иуда увидел Его голубой хитон. Иуду что-то кольнуло под сердцем, он уменьшил шаг и теперь плелся сзади, тревожа усталыми ногами горячую, липкую пыль, как виноватая собачонка, ожидающая наказания, как бедный Вефиль, который пожалел его, Иуду.
