А Филипп действительно был влюблен в Магдалину, и это замечали многие из учеников. Одна Мария не замечала, она думала, что Филипп ее невзлюбил за то, что она – женщина – стала ученицей Иисуса.
– Почему ты такой грустный, Филипп? – спросила Мария Филиппа в тот же вечер, когда его встретила во дворе дома, где они остановились. – Посмотри, какие красивые цветы.
Филипп вздрогнул.
– Я напугала тебя, Филипп?
– Нет.
– Ты ведь теперь брат мой, правда? – спросила Мария и заглянула ему в глаза. Но он отвел свой взгляд.
Близость Марии его волновала. Запах цветов, которые она сорвала своими руками, и запах ее волос и всего тела, пробывшего на солнце среди трав, смешались, и стали для него невыносимы. Филипп сделал попытку уйти.
– Брат? – спросила она еще раз. – У меня никогда не было ни сестер, ни братьев. А теперь есть. Я могла бы после исцеления остаться в Магдале. Может быть, вышла бы замуж и у меня были бы дети. Но я не могу не идти за Иисусом. Я избрала этот путь.
– Ты любишь Иисуса? – спросил Филипп, и теперь сам заглянул в ее глаза. Солнце уже было у самого горизонта и светило Марии в спину; ее глаза теперь казались темными, а на солнце или когда свет светильников отражался в ее глазах, они были прозрачно-голубыми, как полуденное чистое небо.
– Да, очень. Мы с тобой счастливые люди, Филипп. Мы не просто видели нашего Спасителя, Сына Божьего, мы – Его ученики.
– Ты любишь Иисуса как Учителя?
– Как Учителя, как Отца, как старшего Брата, – быстро ответила Мария.
– А если бы ты встретила мужчину, который полюбил бы тебя и ты его любила бы, ты кого выбрала бы: Иисуса или того мужчину?
– Я не знаю, что значит любить мужчину. Может, в этом и есть мое счастье, а может, и несчастье. Ведь мой выбор не труден. Тебе лучше знать. Ты любил женщину?
– Нет.
– А кого бы ты выбрал?
Филипп долго молчал, он боролся с собой. Сейчас Мария была близко, рядом, и ревность, которая мучила его, отступила. Это немного облегчало борьбу.
– Любовь мужчины и женщины – это большое счастье, – наконец заговорил он. – Видно, сколько радости она приносит двум любящим. Но я не могу оставить Иисуса. До встречи с Ним я никого из жен не любил, но у меня были женщины. А вот теперь мне трудно. Тебе, Мария, опасно подходить так близко ко мне.
– Если я так мучаю тебя, то я больше не буду тебя тревожить, – ответила Мария.
– Я… постараюсь… быть тебе братом. Я должен идти, – и Филипп быстро исчез за деревьями сада.
Мария была поражена разговором, она и не думала, что Филипп… А, может, ей показалось? Нет, он говорил ясно.
– Магдалина, – окликнул ее Иуда.
Она обернулась и вопросительно посмотрела на него. Видно было, что она еще растеряна.
– Не срывай для Учителя цветов, – сказал Иуда серьезно. – Он тебе этого не скажет, но Ему больно на них смотреть, и Он их вновь высаживает в землю и оживляет. Не отнимай у Него драгоценного времени. Ему бы с людьми разобраться.
– Ты шутишь, Иуда? Но если так, как ты говоришь…
Иуда оставил ее и тоже пропал в саду, как Филипп.
Мария посмотрела на цветы, и все же внесла их в дом. Жалко ей стало выбрасывать их, чтобы они погибли в пыли, под ногами. Иисус спал на ложе. Свет светильника падал на Его лицо, и Мария переставила светильник в другое место, затем в сосуд с водой опустила цветы. Тихо и мирно было в доме: женщины спали в другой комнате, а ученики ушли на крышу. Мария вышла во двор. Она улыбалась. Ведь любой женщине приятно быть любимой, и для Марии эти ощущения были новыми, поэтому она чувствовала их остро. Она так долго была больна. Болезнь отобрала у нее именно те годы, когда в девушке по законам природы просыпается женщина. Мария и в болезни осознавала, что ее никто и никогда не полюбит, и она смирилась с этой мыслью. А теперь она была благодарна Филиппу за его любовь, но она не хотела его мучений. Любовь без продолжения, которая родившись должна умереть? Так думала Мария, и ей стало грустно от этих мыслей. Но выбор должен сделать сам Филипп, а она его уже сделала. С этими мыслями и ощущениями Мария просидела на крыльце до наступления ночи.
Вдруг кто-то в темноте оказался впереди нее. Она узнала Филиппа, хотя его лица она не видела, а видела лишь темный силуэт мужчины, но как-то сразу угадала, что это он. Она встала и пошла к нему навстречу.
– Мария, я прошу тебя… – он не сказал, о чем просит, но быстро и нежно взял ее за плечи и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Ее щека тут же запылала под его горячими мягкими губами. Она не видела и не слышала, куда он исчез. Вне себя, ощущая сильное биение сердца, Мария вбежала в дом. Иисус все еще спал. Она тихонько приблизилась к Его ложу и легла прямо на пол у ног Его.
