Нисшедший в ад полностью

Уже прошло чуть больше года с тех пор, как Иисус восходил на гору Фавор, где узнал, что Его Миссия под угрозой срыва. Теперь, когда Иисус смог подготовить Свою плоть хотя бы к трансформе воскресения, Он прибыл в Иерусалим. Он нарочно пришел сюда один, оставив учеников в безопасном месте. Всю осень и зиму до праздника огней Иисус тайно прожил в одном гостеприимном доме в Виффагии. Днем Он открыто приходил в Иерусалимский Храм и учил, и каждую минуту Он был готов к тому, что Его возьмут, но Его не брали, не находили, что отвечать Ему на Его слова, и отступали, хотя очень злились и негодовали. Иисус знал, что дни Его в этом мире сочтены и дальше скрывать Истину о том, Кто Он, было уже невозможно, несмотря на то, что умы и сердца многих иудеев еще не были готовы понять и принять Ее. Приходилось надеяться на то, что Истина, высказанная Иисусом вслух, прорвет духовные пробки в душах иудеев и они прозреют, и тогда Миссия вновь станет выполнимой, а черный исполин будет посрамлен. Еще можно было спасти Миссию! Разъясняя Свои притчи, Иисус прямо говорил, что Он – Христос, Сын Бога, что Отец в Нем и Он в Отце и что Бог и Он – одно. Эти слова взрывали иудеев:

– Ты безумец, – кричали они, обступив Его полукругом. – Не правду ли мы говорили, что бес в Тебе?

Иисус ответил им:

– Во Мне беса нет, но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня. Впрочем, Я не ищу Моей славы: есть Ищущий и Судящий. Говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек.

– Теперь узнали мы, что бес в Тебе, – возмущались иудеи, – Авраам умер и пророки, а Ты говоришь: «Кто соблюдет слово Мое, тот не вкусит смерти вовек». Неужели Ты больше отца нашего Авраама, который умер? И пророки умерли. Чем Ты Себя делаешь?

– Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой, о Котором вы говорите, что Он – Бог ваш. Но вы не познали Его, а Я знаю Его, и если скажу, что не знаю Его, то буду подобный вам лжец. Но Я знаю Его и соблюдаю слово Его. Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой, и он увидел его и возрадовался.

– Сколько Тебе лет? Ты, молокосос, утверждаешь, что видел Авраама, который умер две тысячи лет тому назад?

Иисус обвел взглядом разгневанные лица иудеев и сказал:

– Истинно говорю вам, прежде нежели был Авраам, Я есмь.

Камни, как по волшебству, возникли в руках иудеев. Видно, были припасены заранее. Заметив это обстоятельство, Иисус сказал:

– Много добрых дел показал Я вам от Отца Моего: за которое из них хотите побить Меня камнями?

– Не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом.

– Не написано ли в Законе вашем: «Я сказал: вы боги»? [Пс. 81, 6. – В.Б.] Если Отец Мой назвал богами тех, к которым было Его слово, – и не может нарушиться Писание, – Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите «богохульствуешь», потому что Я сказал: «Я – Сын Божий»? Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне, а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем.

Беспомощная ярость в ответ, камни упали на землю. Никто не посмел Его взять. Видно, у черного исполина не всё было готово, если он медлил…

…Когда все ученики подошли к Иисусу, Он встал с камня и сказал им, что сейчас они пойдут с Ним в Перею, к берегам любого Его сердцу Иордана. Хотя ученики устали и не успели еще отдохнуть с дороги, они ни словом не обмолвились, поняв, как тяжело сейчас Иисусу видеть этот город, эту белую груду камней, увенчанную золотой рыбьей чешуей, эту страшно высокую черную башню Антония. Один за другим они молча спускались в Кедронскую долину, чтобы выйти на Иерихонскую дорогу, и замыкал шествие Иуда. Он шел сзади, бренча своим денежным ящиком, и даже взглядом никого не упрекал за то, что ему не верили, а Иисуса они все-таки нашли в Иерусалиме. Теперь душа его была спокойна, и сам он выглядел спокойным, хотя совсем недавно суетился, бегал, что-то искал и находил, кричал и возмущался, был неутомим и торопил других. Теперь он шел медленно, даже немного отставал от остальных, и отдыхом для его уставших глаз был голубой цвет Иисусова хитона.

И все же Иисус оглянулся. Иерусалим еще был виден, еще пылала красным заходящим солнцем крыша Храма, а рядом с ней чернела верхняя часть Антониевой башни.

– Иерусалим, – тихо и задумчиво произнес Иисус, – Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели. И оставляется вам дом ваш пуст. Ибо говорю вам: не увидите Меня отныне, пока не воскликнете: «благослови Грядый во имя Господне!».

                        ***