- Шо-Пир! Шо-Пир! - схватив за рукав вдохновленного созданием новой легенды Шо-Пира, горячо воскликнул Бахтиор. - Смотри, идут! Скорее, скорее!
- Что такое? - обернулся Шо-Пир. - Кто идет?
- Жены Пастбищ идут! Смотри!
Шо-Пир, а за ним и все собравшиеся на пустыре сиатангцы обернулись к последним домам селения, из-за которых вприпрыжку, мыча и гремя деревянной посудой, выбежали на тропу коровы, подгоняемые женщиной. За нею россыпью, по камням прыгали овцы. Из-за угла последнего дома показались еще несколько женщин; они бежали, пронзительными криками понукая овец, стегая их хворостинами. Женщины явно стремились сюда, к пустырю, на собрание!..
7
Этого не было никогда! Вся толпа знала, что этого не было никогда. Мир переворачивался на глазах...
Жены Пастбищ возвращаются раньше времени и без мужчин! Жены Пастбищ спешат на собрание, не боясь смотрящих на них мужчин. Жены Пастбищ, - не привидения, не сон и не дэвы, - вот они бегут сюда по тропе, гоня скот, и первой бежит, размахивая рукавами белого платья, с распущенными по ветру волосами старуха Гюльриз! А за ней... Каждый из ущельцев всматривается в женщин, бегущих за ней, - не может быть, чтоб среди них была его жена или дочь!
И только Шо-Пир стоит, сунув руки в карманы, и уголки его губ вздрагивают, ему хочется в эту минуту смеяться радостно, неудержимо! Сам того не замечая, он сжимает большой горячей ладонью плечо доверчиво приникшей к нему Ниссо.
Коровы мычат, овцы оглашают воздух блеянием, далеко разносятся резкие женские голоса.
Неужели старой Гюльриз все удалось? Что будет сейчас? Что будет?
Но сдержанная улыбка сходит с лица Шо-Пира: пять, шесть, восемь... девятая... Овцы еще бегут, но где ж остальные женщины?
Неужели их только девять? Неужели никто больше не покажется из-за гряды скал?
А эти девять уже приблизились, ущельцы уже различают их лица, но Шо-Пир глядит дальше, туда, где под скалами виден черный дом Карашира, из-за которого выбегает тропинка... Она пуста!
Бахтиор тихонько дергает за рукав Шо-Пира, взволнованно шепчет:
- А где же остальные, Шо-Пир?
Шо-Пир проводит рукой по глазам, будто зрение его утомилось.
- Больше нет, Бахтиор! - упавшим голосом говорит он, но, кинув взгляд на толпу, горячо шепчет: - Ничего, это ничего. Пусть девять! Ты же понимаешь? И это здорово!
Коровы, добежав до пустыря, разом останавливаются, раздирают тишину упрямым, протяжным мычанием. Блеющие овцы, наскочив на людей, пугливо рассыпаются, и женщины бегут за ними, крича на них, стараясь хлесткими ударами собрать их в кучу.
Шо-Пир видит Саух-Богор и сразу отыскивает взглядом Исофа, - вот он стоит, застыв, кулаки его сжаты; разъяренный, он весь напряжен, еще минута он кинется к жене. Мгновенно оценив положение, Шо-Пир срывается с места, легко прыгая с камня на камень, бежит сквозь толпу сиатангцев к женщинам, сгоняющим овец.
И, едва добежав, весело, во весь голос кричит:
- Большой праздник! Слышите, товарищи? Большой праздник сегодня! Наши подруги пришли! - И так, чтоб все слышали, чтоб никто не успел опомниться, восклицает: - Саух-Богор, здравствуй! Зуайда, здравствуй! И ты... здравствуй, Нафиз! И ты... Мы ждали тебя, Гюльриз! Бросайте овец. Идемте со мною, почетное место вам!
Кто из мужчин в Сиатанге до сих пор так разговаривал с женщинами?
А Шо-Пир, окруженный ими, взяв под локоть Саух-Богор, уже ведет ее сквозь толпу к тому камню, за которым стоят Бахтиор, Худодод и товарищи их... И понимает, что уже не кинется на свою жену Исоф. Вот он стоит, пропуская женщин мимо себя, бледный, с трясущимися губами, негодующий, не в силах понять, что же это такое: его жену, держа под руку, проводят мимо него, а он не имеет власти над ней, не смеет обрушить на нее свою ярость!
Саух-Богор идет, опустив глаза, она побледнела тоже, только сейчас осознает она всю дерзость своего поступка, но Шо-Пир ободряет ее. Другие женщины жмутся одна к другой, проходя с Шо-Пиром сквозь толпу, под взглядом мужских глаз.
Справа на камне сидит Бобо-Калон, - Шо-Пир проходит мимо так, будто не замечает его, но быстрый, мельком брошенный Шо-Пиром взгляд не пропустил ничего: палка Бобо-Калона переломлена пополам; смотря в землю, он ковыряет обломком щебень под ногами, а вместо него, выгнув шею и задрав клюв, сердито смотрит на женщин сокол, сидящий на плече старика... А рядом с Бобо-Калоном, облокотившись на камень, полулежит Кендыри, невозмутимый и даже, кажется, чуть-чуть улыбающийся. Чему улыбается он? И так же, как Бобо-Калон, потупив взгляд, купец Мирзо-Хур поглаживает и поглаживает свою черную бороду.
- Садитесь, гости! - спокойно говорит Шо-Пир, подведя женщин к гнейсовой, заменяющей стол плите. - Худодод, посади сестру с собой рядом! Садись, Зуайда... Вот Ниссо, которая вас ждала!..
И, заняв прежнее место, Шо-Пир резко оборачивается к толпе.
Тишины уже нет, - медленный, глухой в толпе нарастает ропот. Надо не потерять решающего мгновения, этот ропот надо прервать...
