— Их получили незаконным путем? — догадался Андрей.
— Вроде того. Протокол не составляли, одним словом. Эксгумировать тело тоже бесполезно. Вскрытие делали. Причина — передозировка лекарства. Аминь.
— Жаль, что нельзя прижать эту гадину где-нибудь в темном углу и выбить признание.
— И это говорит российский дипломат Андрей Борисоглебский, — усмехнулась Кира. — Пока я думаю, как легализовать наш сыскарский бизнес, от которого одни расходы и никаких доходов, за ней приглядывают.
— В Москве? Значит, кто-то уже в курсе?
— Ты забыл, кто мой папа. Теперь он добровольный помощник полиции.
— За Кружилиным тоже следят?
— Кружилин и так каждую минуту на виду. Не вижу смысла.
— Но он может навещать сына.
— Может. И навещает. Только он, по-моему, хитрее нас всех, вместе взятых. Нет, простой слежкой его не ухватить.
— А чем?
— Его можно только спровоцировать. А для этого надо найти Константина Сванидзе.
— Чем я еще могу тебе помочь?
— Надо подумать.
Кира достала из кармана телефон, который он раньше у нее не видел, и нахмурилась.
— Юрка, кажется, что-то нарыл. Подожди — прочту.
Она углубилась в изучение присланных Семченко материалов, а Андрей стал смотреть на нее.
Ему так нравилось ее лицо, что он мог разглядывать его бесконечно. Или любоваться изгибом руки у локтя. И не только руки. Груди, бедер, плеча. Это попахивало подростковым фетишизмом, но он ничего не мог с собой поделать. Согласится ли она переехать к нему? Вряд ли. Такие женщины не жертвуют своими интересами ради семьи. И что тогда ему делать? Уходить с работы и наниматься к ней в секретари?
— Андрей, кажется, я напала на след, — прервала его думы Кира. — Ты вроде сказал, что квартиру снял. Там хоть печеньки есть?
— И печеньки, и чай с кофе.
— Поехали туда. Я ж теперь без компьютера.
И крикнула официанту, чтобы пирожные им упаковали с собой.
— Нет такого, ради чего мы будем лишать себя удовольствия есть, — блестя глазами, объяснила она Андрею, и он в который раз подумал, что хотел бы видеть эту женщину рядом каждый день.
Они проверили, нет ли слежки, и выйдя их кофейни, и по пути, и возле нового дома.
— Наверное, в воскресенье у них выходной, — предположил Борисоглебский.
«Или дело движется к развязке», — подумала Кира.
В квартире — вполне уютной для съемного жилья — она по привычке обложилась печеньем, но компьютер приватизировать не стала. Забралась с ногами на диван и снова уставилась в телефон.
Береженого Бог бережет, а следака — правильные привычки. Комп — место ненадежное. Об этом ей недавно напомнили.
Борисоглебский послонялся по комнатам, а потом позвонил в ближайший ресторан и назаказывал всякой еды.
Пирожные пирожными, но мясо все равно лучше.
— Семченко — умница, — сообщила Кира, оторвавшись наконец от мобильника, и принюхалась. — А чем пахнет?
— Сладкой говядиной с брокколи в соусе терияки, — голосом телевизионного диктора сообщил Борисоглебский. — А также смею представить семгу, запеченную в фольге, и мусаку по-гречески с баклажанами.
Кира широко раскрыла глаза и сглотнула слюну.
— Сейчас захлебнусь от такого счастья.
— Лучше давай его съедим.
Они набросились на еду так, словно голодали по меньшей мере неделю.
— Семченко нашел, кому Кружилин перечислял деньги, — с набитым ртом стала рассказывать Кира. — Мест несколько. Клиника в Германии не в счет. Константина там нет, уверена. Зато есть пансионат под Кингиссепом. Туда деньги поступают… положи еще мусаки, пожалуйста… регулярно.
— А если просто пожертвования?
— Не сомневаюсь, что именно под видом пожертвования все и делается. Скажу больше: уверена, что никакой Константин Сванидзе по документам там не числится.
— Понял. Что надо сделать?
— Найди инфу по пансионату «Тихие зори».
— Название напоминает дом престарелых.
— Наверняка он и есть. Это же здорово. Старики-одуванчики — отличное прикрытие. Они же в большинстве своем давно в маразм впали. Вряд ли обратят внимание на присутствие кого-то еще. А потом, как это благородно — помогать приюту для стариков! Писатели — они вообще все альтруисты.
Андрей сел за компьютер и углубился в поиски. Кира взглянула на него украдкой.
Ест он мало, гораздо меньше ее. Даже как-то неловко.
Она окинула взглядом кушанья. Осталась еще куча всего вкусного. Есть или не есть? Вот в чем вопрос.
Она еще раз посмотрела на сосредоточенное лицо Борисоглебского и махнула рукой. Да черт с ними, этими потомственными дворянами! Когда еще придется так шикарно угоститься!
Наполнив тарелку рыбой вперемешку с говядиной и бухнув сверху соус терияки, она продолжала есть и читать выписки со счетов Кружилина.
Пансионат стоил недешево. Даже слишком. Если там действительно дом престарелых, то пенсионерам такое пристанище не по карману. Или это в самом деле просто шефская помощь, или Кружилин платит также и за дополнительные услуги. Например, молчание.
— Это дом престарелых, — поднял голову Андрей. — Не очень дорогой, кстати.
Кира кивнула, не отрываясь от своих дел.
