— Я не хочу. Давно уже не хочу. Мне нужно туда, где Крис. — Мария на несколько секунд задумалась, потирая сморщенный подбородок дряблой рукой. — Но и оставлять здесь Тлаа, когда вокруг бродит столько отребья… Итак, что ты хочешь?
— Я хотель стать знаменитый! — Свен неожиданно для себя самого нарушил инструкции гере Стругача. Если старуха всё-таки готова заплатить, то пусть лучше что-то достанется славному солдату, кровь которого впиталась в землю трёх континентов, чем какому-то психу из Гардарики, которому нужен мир в виде вазы. — Я хотель слава и уважение. Чтобы все читать мой книги. Вот — это… — Он извлёк из нагрудного кармана «Пьяную Марусю с пулемётом» в потрёпанном мягком переплёте и протянул её Марии.
— Достойная цель. — Старушка едва заметно усмехнулась, взяла книжку, раскрыла её и положила на стол. — Если я проживу достаточно долго, я попробую тебе помочь.
— Мне не надо попробовать. Мне надо сделать!
— Ты не понимаешь… — Она вздохнула, с тоской глянув на собеседника. — Чтобы достичь славы, мало просто этого хотеть, надо обладать некоторыми достоинствами, надо быть кем-то.
— Я есть не кем-то.
— Я могу попробовать устроить славу, но только ту, которую ты заслужил. Согласен?
— Gut, я есть готов! — немедленно согласился Свен, даже не пытаясь объяснить себе, с чего это он вдруг вот так запросто поверил старухе. — Я всегда, фру.
— Тогда попробуем твой бальзам — и к делу. — Она легко сковырнула восковую нашлёпку на горлышке флакона и плеснула по капле снадобья в кофе себе и Свену. — Тебе тоже понадобится долгая жизнь.
Свен почувствовал, как его спина покрывается холодным потом, а мелкая дрожь предательски овладевает кончиками пальцев. Кто знает, чего в самом деле налил в этот флакон проклятый колдун… Если это даже не яд, то уж точно — и не бальзам, продлевающий жизнь. Но если отказаться выпить это, то сразу же откроется обман, и тогда лучше не думать о том, чем дело кончится. Самое большее, на что у него хватило воображения, — представить себя на вертеле над раскалёнными углями. Старушка, пока жива, может всё, и лучше с ней не ссориться.
Свен поднёс чашку к губам, сделал осторожный глоток, а потом, чтобы не мучиться, влил в себя остальное. Как ни странно, ничего не произошло, только старушка теперь смотрела на него с неподдельным любопытством и некоторой растерянностью, не торопясь отхлебнуть из своей чашки. Потянулись медленные секунды, даже ветер, казалось, совсем обленился, едва заметно колыхая цветы, обступившие посыпанную мелким гравием дорожку от калитки к хижине. Какое-то время Свен пытался побороть внезапно возникшее желание погрузиться в этот океан цветов, который теперь занимал всё пространство от горизонта до горизонта. Исчезла хижина, исчезла двугорбая вершина, исчезло прошлое и будущее — лишь Мария, загадочно улыбаясь, продолжала сидеть в своём кресле, и ему вдруг захотелось во всём признаться, покаяться перед этой славной, доброй и отзывчивой старушкой, сделать для неё что-нибудь хорошее. Оставалось лишь сожалеть о том, что ей ничего не надо, кроме невозможного. Он вдруг почувствовал, что его тело, ставшее совершенно невесомым, поднимается над океаном цветов. Ощущение немыслимой свободы и безграничной радости заполнило всё его существо. Под ногами была сморщенная ладонь Марии, и складки кожи казались глубокими канавами, а потом он скатился в пропасть между средним и указательным пальцами. «Marusja», — прочёл Свен огромную, серым по жёлтому, надпись, которая сначала смирно лежала в горизонтали, а потом начала вздыматься, как волна, накрывая его с головой…
Глядя сквозь стёкла оптического прицела, Харитон вдруг обнаружил, что его сообщник куда-то исчез. Ещё мгновение назад он сидел в кресле, и вот его не стало.
Как и ожидалось, Свен первым выпил эликсир, который делал людей доверчивыми и сговорчивыми. Харитон не раз пользовался им, добавляя в вино деловым партнёрам, поставщикам краденого антиквариата и просто девицам, с которыми проводил свободное от прочих занятий время. Но ничего магического в этом снадобье не было — обыкновенный йокский рецепт, напиток, в котором мочили губы жители становища во время камлания, чтобы им легче было отдавать свои душевные силы шаману, отходящему в мир духов. Помнится, старик Акай-Итур продавал это снадобье флаконами из-под одеколона по полтораста гривен. И было не очень-то понятно, почему Свена вдруг не стало, почему он не дождался приготовленной для него пули в висок… Замысел был прост и беспроигрышен: если старуха выпила «бальзамчик», можно было убрать Свена, а потом убедить её в чём угодно, хотя бы в том, что ей пора исчезнуть, а если флакон остался нетронутым, то пристрелить Самборга стоило затем, чтобы предстать перед Марией ее защитником и спасителем — верная возможность стать претендентом на наследство. Старуха всё равно когда-нибудь сдохнет! Но даже если выстрел запоздал, то вполне можно сделать вид, что была попытка прийти на помощь. Знать бы ещё, куда Свен подевался…
