Всё произошедшее было бы уместнее считать скорее злостным хулиганством, чем попыткой террористического акта, если бы не ряд совершенно мистических подробностей. Например, один из высокопоставленных гражданских чинов после просмотра видеозаписи камер слежения во всеуслышание заявил, что узнал Ромена Кариса, хотя его могила на кладбище в Руа уже год как стала местом паломничества подогретых националистической пропагандой юнцов и экзальтированных девиц…»
Документ 5
«Всё, что произошло за последние дни, наверное, станет моим вечным кошмаром, который мне придётся пронести через весь остаток жизни. Френс Дерни действительно не бросал слов на ветер, и его проклятие не выдохлось даже через века.
Тогда, впервые погрузившись в голубой искрящийся туман, я ещё не знал, что обратного пути для меня не будет. Нечто необъяснимое гнало меня вперёд, и когда свет небес погас над моей головой, меня обуяло ощущение всемогущества, о котором я не могу сейчас вспомнить без приступа жгучего стыда. Не знаю откуда, но я знал, знал совершенно точно, что любое желание, которое взбредёт мне в голову, немедленно исполнится, и когда в моих руках оказался какой-то предмет, которого я не смог сразу разглядеть, я бросился прочь от этого жуткого места. Я бежал, но в глубине сознания зрело понимание того, что скрыться от всемогущего призрака, Хозяина Чаши, мне уже не удастся никогда.
Потом оказалось, что я прижимаю к груди пергаментный свиток, рукопись Диона из Архосса, древнего мудреца, жившего за пять веков до основания Вечного Города. «Прежде чем открыть эту книгу, подумай, достаточно ли ты крепок сердцем и разумом, чтобы без страха и сомнений заглянуть в Бездну», — так писал об этой рукописи Корнелий Дракар в апокалиптическом трактате «Эпитафия смыслу». Я всегда мечтал о ней как коллекционер, понимая, что мечта эта несбыточна, и не относясь всерьёз к тому, что написано в ней. Боюсь, что теперь, когда она у меня есть, я не найду в себе сил прочесть её или даже показать кому-либо.
Первым моим желанием было немедленно покинуть остров и никогда более сюда не возвращаться, но когда через пару дней ноги донесли меня туда, где возле берега стояла «Принцесса Кэтлин», моей решимости явно поубавилось. Хотя я приказал капитану следовать в Сальви для пополнения припасов, чтобы потом отправиться в обратный путь, червь сомнения постепенно подтачивал мою волю. Оказавшись в сиарском порту, вдали от всего, что внушило мне такие опасения за свою бессмертную душу, я начал малодушно думать о том, что отправиться домой, не познав сути явления или хотя бы не попытавшись это сделать, — недостойно истинного исследователя. Теперь я понимаю, что во мне поднялась низменная жажда всемогущества, которую я прятал сам от себя за высокие слова.
Я отправил письмо Марии и дал указание вновь высадить меня на острове, а судну следовать обратно в Камелот, выписав капитану чек на оговорённую ранее сумму. Если бы я знал тогда, к чему приведёт моё малодушие!
Я высадился на острове, проследил, как выгружаются ящики с оружием и припасами, и сразу же двинулся в сторону двугорбой вершины. Я не оглянулся даже тогда, когда с корабля донёсся прощальный гудок. Если бы, пройдя десяток миль и взобравшись на первый из лысых холмов, я посмотрел в сторону океана, мне пришлось бы обнаружить, что «Принцесса Кэтлин» и не собирается уходить, а по моим следам уже движется отряд матросов, вооружённых карабинами и лопатами.
Путь к Чаше занял двое суток. Я не спешил, я знал, что спешить некуда и впереди у меня, возможно, вечность.
Тлаа ждал меня — я это явственно почувствовал, и по поверхности голубого тумана пробежало что-то подобное волне, и я знал, что это вздох облегчения — вечное одиночество кончилось, сливаясь с моей волей, с моим сознанием, силы Тлаа начали медленно стремиться к бесконечности. Я не сказал ни слова даже самому себе, боясь невзначай признаться в истинных причинах своего возвращения, но я чувствовал, как Тлаа, Хозяин Чаши, впитывает в себя даже тени моих мыслей, моих затаённых желаний.
На этот раз я уходил счастливым, отбросившим все сомнения и переживания. Сила Тлаа пребывала во мне, моя воля пребывала в нём. Я решил построить хижину неподалёку от Чаши и знал, что она уже стоит и ждёт своего вечного постояльца. Мне ещё предстояло научиться управлять его силой, а ему — познать мир, который внутри меня. И эта эйфория продолжалась до тех пор, пока я не дошёл до могилы несчастного Пита Мелви.
