Вчера я был в Пантике, где посетил своего духовника, настоятеля тамошнего монастыря отца Фрола, с которым не встречался уже много лет. Воистину, ничего в этой жизни не происходит просто так — всему есть причина, и во всём есть смысл. Оказалось, что наш поручик, вместо того чтобы явиться на службу, скрывался в том самом монастыре и пропал оттуда вместе с монахом по имени Ипат, который и был тем агентом Ордена, о котором и упоминал неоднократно посланник Магистра. Но не это главное. Отец Фрол поведал мне об истинном назначении интересующего нас предмета и сути связи его с феноменом. Он, правда, не стал объяснять, откуда у него эти сведения, заметив лишь, что для того, чтобы знать, не обязательно видеть.
Разговор был у нас долгим, но я передам лишь суть представленной им информации: вещь, проходившая у нас по известному нам делу как вещественное доказательство № 22, — не что иное как закодированная личность одного из нечистых духов, восставших против Господа, когда мир ещё недалеко ушёл от Начала Времён, феномен — сила того духа, отделённая от личности и сознания, и если они соединятся, восстанет кто-то из непримиримых чёрных духов, о которых упоминается в Писании (Книга пророка Фоки, песнь 13, 17 и 21). Я понимаю, что всё это звучит довольно странно, но разве не странно всё, что происходит с нами в последние месяцы… К тому же информация, предоставленная мне отцом Фролом, косвенно подтверждается сведениями, которые вы, голубушка, получили от доктора Кастандо. Я — человек старый, и мне не так уж долго осталось портить воздух, так что для меня важно теперь не только то, что я оставлю Здесь, но и то, что ждёт меня Там. Я и так был не из тех, кто посещает церковь только для подтверждения своего статуса гражданина, а уж в последние дни вера моя окрепла настолько, что хоть постриг принимай.
Но я отвлёкся, а надо быть кратким, а то наши шифровальщики умаются кодировать мои старческие бредни.
Так что, голубушка моя, рискуйте собой лишь в том случае, если другого выхода у нас не останется — это прямой приказ, хотя в случае его невыполнения вас и наказать-то примерно мне, к сожалению, не удастся.
Документ 4
«Странно порой слышать мольбы человеческие.
Иные просят Господа Единого даровать им победу в битве, будто руки их ослабли, а булат затупился.
Иные просят Господа Единого даровать им барышей при торге, будто сами выгоды своей считать не умеют.
Иные просят Господа Единого даровать им потомство многочисленное, родителей почитающее, будто сами они не знают, что надо делать, чтобы дети были, и как их вскормить, чтобы почтение знали.
Иные просят Господа Единого о том, о чём соседа своего просить зазорно…»
Документ 5
Не могу заснуть. Боюсь, что Тлаа похитит мою душу. Боюсь потерять счёт времени. Боюсь, что завтра это пройдёт, и я потеряю страх.
Когда «доди», натужно ревя, преодолел последний крутой подъём, подполковник Муар остановил машину и заглушил мотор.
— Дона Дина, я, конечно, не вполне понимаю, что вы затеяли, но должен выполнять приказ команданте оказывать вам всяческое содействие… — Он по-прежнему всматривался в дорожное полотно, вцепившись в руль обеими руками и, казалось, выдавливал из себя каждое слово.
— Так и оказывайте, — отозвалась Дина, воспользовавшись паузой.
— С Мудрым Енотом шутки плохи. Не понимает он шуток и правильно делает, — сформулировал свою мысль подполковник так, чтобы звучало достаточно ясно и в меру дипломатично.
— А я и не собираюсь шутить. — Дина ожидала чего-то подобного после того, как Муар оторвался от грузовика со взводом охраны. — В любом случае я рискую только собой. А если удастся договориться…
— О чём? И с кем? — Подполковник посмотрел на неё с нескрываемой укоризной. — Не надо думать, что верования маси состоят только из дешёвых суеверий. Мудрый Енот, Красный Беркут, духи предков… Вы что — хотите лично с ними пообщаться? Извините, но к ним без соответствующих рекомендаций не подступишься. А местные колдуны запросто могут кого угодно со свету сжить, даже не видя своей жертвы. Чтобы понять, что такое местная магия, надо жить в Сиаре, надо знать…
— Я жила в Сиаре, — прервала его Дина. — Я жила в Сиаре, и я знаю, что собираюсь делать.
В том, что она действительно знает, зачем и куда идёт, Дина и сама не была вполне уверена, она точно знала другое: для выполнения своей миссии надо использовать любой шанс, даже самый призрачный, и этим она объясняла себе внезапные приступы непоколебимой уверенности в правильности выбранного пути.
