«Лида, я пишу тебе вовсе не потому, что меня об этом попросили или к этому принудили. Если бы я знал, что тебе удалось выжить, я бы не только написал, но и стал бы искать возможности встретиться, поскольку то, что ты сейчас узнаешь, с моей стороны честнее было бы сказать, глядя в глаза. Я и сейчас не знаю, что для тебя лучше — знать правду или пребывать в неведении. Дело в том, что я знаю правду, горькую и страшную правду, которую от тебя скрывал твой покойный приятель и мой бывший друг, который на самом деле был одним из самых циничных, коварных и жестоких преступников за всю историю Галлии. И ещё — я, пожалуй, единственный человек, которому ты можешь поверить.
Я прошу тебя об одном: дочитай это письмо до конца, как бы тяжело тебе ни было — правда всегда горше лжи, но лучше её знать.
Для тебя не секрет, что Ромен был человеком необычайно жестоким и совершенно безжалостным, но все мы, и я в том числе, верили, что его жестокость продиктована верностью высоким целям. Ты сама прекрасно помнишь, как красиво и убедительно он говорил, когда речь заходила о свободе Галлии, её славной истории и неповторимой чарующей древней культуре. Мы могли слушать его часами, и я до сих пор с душевным трепетом вспоминаю о тех славных вечерах, когда мы были просто друзьями, просто мечтателями.
Я и сам точно не знаю, когда Ромен присоединился к военному крылу «Свободной Галлии», но лет шесть назад заметил закономерность: если он исчез, то в течение месяца где-нибудь случится заварушка. Так было со взрывом в порту Тарраци, когда разнесло в клочья полторы сотни зевак… Но не буду перечислять всего — Ромен, вероятно, был с тобой более откровенен, чем со мной, и о его подвигах ты знаешь больше, чем я мог бы тебе сказать. Да, Ромен не раз организовывал, как это он называл, «акции устрашения», но всему этому и в моём понимании было оправдание — надежда, что когда-нибудь Ромейский Сенат решит, что безопасность собственных граждан дороже лишней провинции, и согласится на референдум о независимости Галлии. Но ты не знаешь главного, не знаешь того, что он сделал однажды, чтобы удержать тебя.
Помнишь, однажды вы поссорились после того, как он в очередной раз пропал на целый месяц. Не знаю, из-за чего у вас тогда случилась размолвка, но ты заявила, что собираешься его оставить и вернуться к родителям. После этого он снова исчез, но на этот раз ненадолго. Буквально через сутки появились сообщения о трагедии в Сольё, о пожаре на улице Марси и гибели в огне Мирри и Гуго Страто, у которых за год до этого пропала дочь. Ромен появился в тот же день, и ты рыдала у него на плече, не зная, даже не допуская мысли, что он, именно он убил их только ради того, чтобы тебе некуда было возвращаться. Понимаешь, этот человек, который был тебе так дорог, уже давно перестал придавать значение пролитой им крови, полагая, что великая цель оправдывает любые средства. Да, ты была ему бесконечно дорога, он видел в тебе и только в тебе своё личное счастье, и сохранить его тоже стало для него великой целью, ради достижения которой можно не останавливаться ни перед чем.
Ты спросишь, откуда об этом известно мне? Дело в том, что этот изуверский поступок Ромена возмутил даже его ближайших товарищей, а они вовсе не отличаются чрезмерным гуманизмом. Его приговорили к смерти на сходке в Толозе, но среди собравшихся, видимо, не было полного единодушия, и кто-то предупредил Ромена. От суровой руки товарищей ему некуда было скрыться в пределах Галлии — разве что в замке Риф, но и оттуда ему была бы прямая дорога на виселицу. Что бы он там ни говорил тебе о древних магических силах, которые необходимо использовать в борьбе за свободу, его столь поспешное бегство было вызвано лишь тем, что больше деваться ему было некуда. Он воспользовался твоей доверчивостью и твоей искренней привязанностью к нему.
Я сейчас сижу в приёмной Центральной комендатуры Уголовного Дознания провинции Галлия и под бдительным взглядом мессира Анри Беллю, который служит здесь Верховным комиссаром, пишу это письмо. Не знаю, где ты сейчас, но господа жандармы твёрдо обещают, что письмо это будет доставлено, а это вселяет в меня надежду, что ты не разделила судьбу Ромена. Я бы никогда не согласился ничего писать под диктовку, но мессир Беллю заверил меня, что не собирается прибегать к какому-либо принуждению и, что бы я ни написал, это не помешает тебе получить письмо. Более того, господа жандармы заверили меня, что даже не будут его читать, если я дам слово чести, что всё, что там написано, — правда. Мне так толком и не объяснили, зачем им это надо, но сейчас для меня это не имеет значения. Ты должна это знать. Надеюсь, что ты найдёшь возможность мне ответить.
Документ 2
СЕНСАЦИЯ! ДРЕВНЯЯ РЕЛИКВИЯ ВЕРНУЛАСЬ НА РОДИНУ ПОСЛЕ 1200-ЛЕТНЕГО СТРАНСТВИЯ ПО ЧУЖБИНЕ
