Секунды шли медленно, и самая быстрая стрелка на огромном, в полнеба, циферблате нехотя преодолела десяток делений, а на одиннадцатом задумалась, начав едва заметно вибрировать.
— Гони, мать твою! — рявкнул Громыхало, которому явно чего-то не терпелось, и стрелка одним прыжком преодолела оставшийся путь.
— За мной, рвань! — Старшина Тушкан с пулемётом наперевес первым выскочил из-за укрытия, перепрыгнул через развороченную взрывом траншею, залёг в неглубокой воронке и выпустил несколько очередей по окнам, в которых мелькали тёмные силуэты призраков без лиц. Пули прошили одного из них, и на оконный проём налипли клочья фиолетовой слизи, которые тут же начали с шипением испаряться.
Солдаты ломаной цепью двинулись вперёд, оставив за спинами старшину с пулемётом, но несколько призраков, возникших на крыше, начали метать в них алые молнии, которые впитывались в землю, оставляя лужи расплава. Громыхало выстрелом из гранатомёта обрушил карниз, и вспышка поглотила призраков, но мгновением раньше двое из атакующих повалились ничком, накрывая телами огненные ручейки.
— Суки! — Унтер Мельник вырвался вперёд и, приставив автомат к животу, веером выпустил длинную очередь. — Подыхайте, падлы! — Крик утонул в грохоте взрыва, и Мельника, как всегда, разорвало пополам.
Рядовой Лом уже швырнул гранату в окно первого этажа и, когда раму вынесло наружу, запрыгнул на остатки подоконника. Алая молния пронзила ему грудь, но он продолжал стоять в оконном проёме, мертвеющим пальцем давя на спусковой крючок. Упал он только после того, как опустел магазин автомата.
Когда уцелевшие в атаке бойцы ворвались на первый этаж, дом был уже пуст.
— Ну и где? — Рядовой Громыхало, выплюнув окурок, брезгливо оглядывал стены с обвалившейся штукатуркой, облепленные всё той же фиолетовой слизью. — Эй, старшина, что за херня?! За что боролись?!
— Чего блажишь? Доложи по форме. — Из стены вышел унтер Мельник, обнажённый по пояс, с полотенцем на шее и пеной для бритья на лице. — И стоять как следует!
— Господин унтер-офицер, — Громыхало вытянулся во фрунт и зафиксировал растопыренную пятерню у своего виска. — Докладываю. Второй полувзвод шестой роты двенадцатой отдельной десантной бригады Спецкорпуса Тайной Канцелярии осуществляет прорыв из Пекла туда, где попрохладнее. В ходе боя взяли эту руину, хотя лично я не понимаю, на кой хрен она нам сдалась. Наши потери — четыре человека: трое рядовых и унтер-офицер Мельник, орден ему на задницу!
— Вольно.
Пока Громыхало докладывал, вокруг него собрался весь отряд, включая убитых и раненых, а стены приобрели благородную кремовую окраску, на них появились батальные полотна, изображающие сражения разных эпох, обрамлённые тяжёлыми резными багетами. Сама комната стала шире и светлее, а за окном защебетала наглая канарейка.
— Издевается, гадина! — Рядовой Конь передёрнул затвор.
— А-тставить! — скомандовал старшина Тушкан. — Патронов всего два ящика осталось.
— Так ещё у ангелов попросим, — рассудительно заявил рядовой Торба, но на него никто даже не посмотрел.
Стол, сервированный на восемнадцать персон, бесшумно возник посреди комнаты, наполняя замкнутое пространство чудными ароматами жареной телятины, специй и прочей снеди, названия которой никто из присутствующих не знал.
— Всем переодеться! — приказал Мельник, зацепив кулаком под ребро Громыхало, который протянул лапу к блюду с тонко нарезанной ветчиной. — А кто с небритой рожей за стол сядет, лично пристрелю.
— Может, всё-таки поручика подождём? — предложил рядовой Торба, когда драная окровавленная униформа распалась на нём и лохмотья просочились куда-то вниз сквозь сверкающий паркет, а вместо неё образовался новенький белый смокинг.
— Не хрен его ждать! — как обычно, рявкнул Громыхало и шумно высморкался в белоснежный платочек из нагрудного кармана. — Скорее мы отсюда выберемся, чем его кокнут.
Первым во главе стола занял своё место унтер-офицер, а потом остальные расселись, каждый — напротив таблички со своей фамилией. Убитым, раненым и особо отличившимся в последнем бою, как обычно, достались места рядом со старшим по званию. Старшина Тушкан плеснул себе в хрустальный бокал спирту на два пальца и пустил флягу по кругу. Спирт в его фляге никогда не кончался, поэтому каждый наливал себе по потребности.
— Ну что, братишки. — Унтер Мельник поднялся, чтобы стоя произнести первый тост. — Помянем наших живых.
На этот раз неопознанный объект, ещё два часа назад зафиксированный бортовым радаром, двигался со скоростью девять узлов со стороны открытого океана, а не от материка, как это бывало значительно чаще.
— Капитана будить или потом доложим, мэтр премьер-лейтенант? — обратился вахтенный офицер поста слежения к старшему помощнику капитана корвета «Рысак».
— Успеется. — Старпом, прихватив с собой прибор ночного видения, вышел с мостика на открытую палубу и, дав максимальное увеличение, начал разглядывать судно, идущее на прорыв.
